– Знаешь, я ведь все это просто ненавижу. – Слегка запрокидываю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Что бы ты ни думал обо мне и моей фамилии, я не пользуюсь ею для продвижения. Никогда не пользовалась. Черт, я бы официально сменила ее, если бы это не разбило папе сердце. Его это просто уничтожит. И ведь не его вина, что он – величайший хоккеист всех времен. Он заслужил всю эту любовь и дифирамбы в свой адрес.
– Но ты все это ненавидишь, – уточняет он.
Я прикусываю губу.
– Да. Я просто отчаянно ненавижу все эти мероприятия. Мне они никогда не нравились. Я бы в буквальном смысле предпочла оказаться где угодно, только не здесь.
– Ты же встречалась с Колсоном, да?
– Да, а что?
Вопрос кажется абсолютно случайным, но следующая фраза все проясняет.
– Он ходил с тобой на такие мероприятия?
– Иногда. – Я неловко ежусь. Как-то странно обсуждать Кейса с Люком Райдером.
– И он не мог проявить изобретательность? Найти способ повеселить тебя во время всего этого балагана?
– Да что ты знаешь о веселье? – не удержавшись, подкалываю я.
Он в ответ пожимает плечами. Вот прямо-таки фирменный жест!
– Нет, давай, скажи мне, – напираю я. – Что бы ты сделал прямо сейчас на месте Кейса? Как бы ты меня развеселил?
– Если предположить, что я – Кейс?
– Да.
– А ты – моя девушка?
– Да.
Райдер склоняется ближе, и теплое дыхание овевает мне ухо, отчего по всему телу тут же бегут мурашки. Мы бы оказались за этим занавесом через пять минут после входа в этот зал.
– И чем бы мы занимались?
Едва у меня вырывается вопрос, я тут же жалею, что открыла рот.
– Твоей подготовкой.
От возбуждения у меня перехватывает дыхание. Сглотнуть не получается.
– Подготовкой? – тихим эхом переспрашиваю я. – Подготовкой к чему?
– Ко мне.
О господи.
Голос его становится еще ниже. Прорезается хрипотца.
– Думаю, мне бы хватило пальцев. Да. Я бы ввел в тебя пальцы, довел почти до самой разрядки, но кончить не дал. Ты была бы на волоске, все твое дело ломило бы от желания, и вот тогда я бы заставил тебя вернуться в зал. Смотрел бы, как ты извиваешься, разговаривая со всеми этими неважными людишками, пока бы ты не взмолилась, чтобы я забрал тебя отсюда. И вот тогда я отвез бы тебя домой и заставил кончить.
С момента нашей первой встречи я не видела его таким оживленным.
Я едва могу дышать. А когда его пальцы касаются моей щеки, нехватка кислорода становится просто отчаянной. Мозолистые пальцы невесомо порхают по горящей коже.
Райдер склоняет голову, и его губы оказываются на расстоянии вздоха от моих. На расстоянии шепота. На одно безумное мгновение, когда кажется, что сердце вот-вот остановится, что сейчас он меня поцелует, я закрываю глаза.
– Вот только… я не Колсон, – заканчивает он с почти незаметным намеком на улыбку и выпрямляется.
К моему смятению – и разочарованию, которое я даже не рассчитывала ощутить, – он отдергивает занавес, проверяя, все ли чисто, а потом выскальзывает в зал, оставив меня в одиночестве, и чувствую я себя в точности так, как он грозился.
Я просто извиваюсь от желания.
Райдер напоследок присылает эмодзи в виде среднего пальца. Вот это ему больше подходит.
На то, чтобы перенести наше занятие, ушло несколько дней. В понедельник начались занятия, а с ними – мои официальные хоккейные тренировки, так что трудно было скоординироваться и подобрать время, которое будет удобно нам обоим. И Беккетту тоже. Он сегодня тоже придет – поможет Райдеру с упражнениями.
Однако до встречи с ними у меня есть кое-какие дела, включая одно особенно важное – встречу с дядюшками в трактире «У Деллы».
Я выросла с кучей дядюшек. К счастью, среди них не было особо стремных – из тех, что отпускают на свадьбах неподобающие замечания и подкатывают к девочкам-подросткам.
– Я слышал, ты снова одна.
Что ж, может, насчет неподобающих замечаний я поторопилась.
– Это уже не новость, – сообщаю я Дину Ди Лаурентису. – Она тебе голубиной почтой шла, что ли?
– Нет, нахалка, я давно знаю. Просто с тех пор, как ты рассталась с парнем, мы с тобой ни разу не встречались один на один.
