Вот только до того гала-вечера я и не думал о том, чтобы трахнуть ее.
А теперь вроде как думаю.
– Что ж, – она прочищает горло. На одно плечо у нее закинуты спортивные сумки, на другое – кожаная дамская сумка, из которой она, покопавшись, достает ключи от катка. – Идемте.
Я вздергиваю бровь.
– У тебя есть ключи от этого здания?
– Благодаря одному знакомому.
– Что за знакомый? – с любопытством спрашивает Беккетт.
– Мой дядя. Он здесь вырос.
На стене у самого входа привинчена маленькая золотистая дощечка с надписью:
В ЗНАК ПРИЗНАНИЯ ДЖОНУ ЛОГАНУ
ЗА ЕГО ЩЕДРОЕ ПОЖЕРТВОВАНИЕ ВО БЛАГО
ГОРОДА МАНСЕНА, ШТАТ МАССАЧУСЕТС
– Твой дядя – Джон Логан, – изумленно бормочу я.
– Ну, не по крови, конечно, но он лучший друг моего папы. Мы с братом с детства зовем его дядей Логаном.
Я стараюсь не думать о том, насколько радикально отличалось у нас детство. С тем же успехом можно было вырасти на разных планетах. И все же нотка горечи дает о себе знать. Может, Джиджи и не хочет, чтобы фамилия повсюду следовала за ней, на самом деле это происходит постоянно. И как раз фамилия распахивает для нее двери, о которых я не мог и мечтать.
Я внезапно вспоминаю шикарный ухоженный район, через который мы проезжали в субботу по дороге в загородный клуб. И снова совершенно другой мир, у меня в детстве ничего подобного не было. Вместо роскоши сначала была квартирка с двумя спальнями в Финиксе, где мы жили с родителями еще до смерти мамы. Потом – потрепанные детские дома с заросшим двором и заборами из провисшей сетки. Представить, в каких условиях воспитывалась Джиджи, практически невозможно.
– Черт, когда вырасту, хочу стать тобой, – замечает Беккетт.
– В общем, я сказала Логану, что мне нужно уединенное место для тренировки, и он предложил этот каток. Я как раз заранее у него ключи взяла.
– Сколько преимуществ, и все благодаря папочке, – не удержавшись, ехидничаю я.
– Так и мы тут как раз из-за папочки, разве нет? Чтобы я могла разрекламировать тебя в его глазах? – Она приторно улыбается. – Так что варианта два: у меня есть знаменитый папа, который может принести тебе пользу, и ты прекращаешь жаловаться, либо представь, что папы нет, и удачи тебе не видать. Нельзя получить все и сразу, король выпускного.
Тут она права.
– Раздевалки в той стороне, – указывает она, подводя нас к концу залитого флуоресцентным светом коридора.
Джинсы у нее такие тесные, сидят как вторая кожа, и я против воли скольжу взглядом по упругой округлой попке. Беккетт тоже смотрит, потом замечает, что я глазею, и со знающим видом ухмыляется. Я хмурюсь в ответ.
Мужская раздевалка закрыта, и Джиджи, помедлив, начинает перебирать ключи.
– Погодите, я не уверена, который подойдет.
Она склоняется, чтобы вставить первый ключ в замок, и в этот самый момент сумка соскальзывает у нее с плеча. Она пытается ее подхватить, но не успевает. Сумка падает на сияющий пол, содержимое разлетается по сторонам, и прямо к моим ногам падает гигантская коробка презервативов.
Мы с Беккеттом пялимся на нее, потом обмениваемся веселыми взглядами.
Щеки у Джиджи загораются – я думал, такого малинового оттенка и в природе не существует. Склонившись, она быстро подбирает вещи и засовывает в сумку.
– Вы ничего не видели, – приказывает она.
Я изгибаю бровь.
– Акционный комплект. Большие планы на выходные, а?
– Они не мои, – цедит она сквозь зубы.
– Лгунья из тебя никудышная, Жизель.
– Ладно-ладно, они мои. Но получила я их против своей воли.
– Мне просто любопытно, сколько резинок тебе нужно на одно, так сказать, занятие? – с восторженной ухмылкой встревает Беккетт.
Она вскакивает на ноги, пробуя другой ключ. Он тоже не подходит.
– Черт возьми, даже ключи против меня! – стонет она.
Беккетту не до того, он все еще занят презервативной арифметикой.
– Я что хочу сказать, в коробке пятьдесят штук, так? Будем мыслить масштабно, допустим, три-четыре раза за ночь. То есть три-четыре презерватива. Хотя, если речь идет о групповухе… скажем, если бы это были мы втроем…
– Боже ты мой, может, хватит уже?
– …то по два презерватива за раз, три или четыре раза. То есть гипотетически от шести до восьми презервативов за ночь. Черт. Мы бы истратили всю коробку меньше чем за неделю.
Джиджи вздыхает и поворачивается ко мне:
– Он всегда такой?
– Практически, – киваю я.
Она наконец находит подходящий ключ и вздыхает с таким облегчением, что у меня вырывается смешок.
– Прошу, – она распахивает дверь. – Экипируйтесь.
– Нам презервативы-то сейчас надеть или потом? – уточняет Беккетт.
– Я тебя просто ненавижу, – с этими словами она поворачивается в сторону женских раздевалок. – Увидимся на льду. Каток Б.
Оставшись вдвоем в раздевалке, мы с Беккеттом переодеваемся для тренировки.
Снимая футболку, одариваю его суровым взглядом.
– Ты не такой милый, как думаешь. И уж точно не разведешь ее на тройничок.
– Ничего подобного. Ей было интересно.
А вот тут я замираю. Правда, что ли?
– Нет, – наконец решаю я, потому что Джиджи Грэхем – явно не из тех, кто участвует в тройничках.
– Жалость какая. Чем больше народу, тем веселее. Это же мой девиз, сам знаешь.
