Хотел бы я сказать, что он так шутит, вот только шутками тут и не пахнет. За те два года, что мы знакомы, я неоднократно становился свидетелем дебошей, устраиваемых Беккеттом Данном, и масштаб их просто поражает воображение. Кроме того, я не слышал о нем ни единого дурного слова от тех девчонок, с которыми он спал в Иствуде, а это уже что-то. Черт, большинство этих девиц еще и оставались в числе наших друзей. Привлекательная внешность и загар Голд-Коста[30] дают немало поблажек.
– А что насчет тебя? – спрашивает он, усевшись на противоположную скамью зашнуровать коньки.
– Что насчет меня?
– Ты заинтересован?
Поднимаю голову и вижу его ухмылку.
– Прости, брат. Ты, конечно, красавчик, но я как-то не чувствую искры между нами.
– Я имел в виду – в ней. Потому что мне показалось, что заинтересован.
Я опускаю голову, сосредоточившись на шнурках.
– Нет.
– Да ладно.
– Правда, – говорю я, потому что по какой-то причине произнести фразу «да, я заинтересован» мне… неловко.
Это все потому, что Джиджи меня и правда не интересует. Наверное.
Черт. Почему я вообще об этом думаю, да еще и сейчас? Мы тут не для этого собрались.
К тому моменту, как мы присоединяемся к Джиджи на льду, ледовый комбайн как раз завершает последний круг. Мы не в полной экипировке, но защищены достаточно – можно врезаться друг в друга, если понадобится. Еще мы с Беком привезли маленькие оранжевые конусы, которые я пока стопкой ставлю возле домашней скамьи вместе с бутылкой воды.
– Итак, – начинает Джиджи, улыбаясь и нарезая перед нами круги. – Отныне я ваша послушная ученица.
Беккетт тихо стонет.
– Не произноси ничего подобного, я не могу кататься со стояком.
Она только ухмыляется шире.
– Думаю, я разобралась, что ты из себя представляешь, – сообщает она ему.
– Вот как?
– Да. Ты всех пытаешься обезоружить с помощью секса, – объясняет она, а потом указывает большим пальцем на меня. – А он – этакий немногословный ворчун. – Она пожимает плечами. – Я предпочитаю знать, из какого теста люди, с которыми я общаюсь.
Я тоже. Полагаю, это наша общая черта. Она – и привычка уделять безраздельное внимание спорту, которым занимаемся. Едва мы переходим к делу, все внимание Джиджи переключается на поставленную задачу. Она отдается хоккею полностью, не моргнув глазом.
– Итак, первое упражнение, – угрюмо начинаю я. – Его суть – в умении использовать возможности. Универсальный игрок знает, как создать все условия для хорошего гола.
Беккетт хватает конусы и начинает расставлять их на катке. Он выбирает несколько стратегических точек – одну перед сеткой, две – за ней.
Некоторые вечно ворчат и жалуются на упражнения. Думают, что никакая тренировка не научит принимать решения за долю секунды и действовать в непредвиденных ситуациях, которые на льду встречаются сплошь и рядом. Лично я считаю, что это ерунда. Да, инстинкты многое дают. Но только благодаря практике можно добиться совершенства.
– Бек окажется в твоем личном пространстве, – предупреждаю я.
Собственно, как раз поэтому я и выбрал его в помощники. Бек – один из самых напористых защитников в команде, и он знает, как внушить другому игроку клаустрофобию.
– В этом сценарии душить тебя будет не только он. Будут еще два парня, в твоем случае – две девушки, – исправляюсь я, когда Беккетт ставит за сеткой еще один конус. – Так что, если думаешь, что можно повернуться и сбежать оттуда, не выйдет. Ты не сможешь. Твоя цель не в том, чтобы вырваться и забить самой. Пасуй шайбу мне или одной из сокомандниц, – я киваю на остальные оранжевые отметки.
– Поняла.
– Готова? – Я выезжаю на случайную позицию между площадью ворот и синей линией.
Она постукивает клюшкой по льду.
– Давайте начнем.
Ухмыляясь ей, бросаю шайбу и отправляю ее по направлению к бортику.
Джиджи бросается за ней как ракета. Беккетт несется за ней по пятам, практически дышит в затылок. В тот момент, когда ее клюшка касается шайбы, он толкает ее локтем и пытается перехватить контроль.
Меня на мгновение посещает мысль, что, возможно, идея не так уж хороша. Я ростом шесть футов и пять дюймов, Бек – шесть и два[31]. По мышечной массе мы настолько превосходим ее, что это вызывает беспокойство. Однако Джиджи не уступает, выбрасывает вперед плечо, и я слышу ответное ворчание Бека. Пока они сражаются за перевес, я остаюсь на позиции, ожидая, когда же что-нибудь произойдет.
Наконец ей удается вырвать у него шайбу, но она и близко не долетает до меня или до какого-нибудь конуса. Блестящий черный диск минует все потенциальные клюшки и оказывается на другой стороне катка, около бортика.
– Такой ход откроет твоим оппонентам выход к воротам, – объясняю я, когда они с Беккеттом подъезжают ближе.
Щеки Джиджи за визором полыхают.
– Не обязательно.
– Мой левый крайний нападающий стоял бы прямо там, в углу, пуская слюни. А ты обеспечила ему идеальную передачу. Ты должна пасовать не ему.
– Эй, я же пытаюсь. На мне еще и этот зверь был.
– Спасибо-спасибо, – с довольным видом откликается Беккетт. Я закатываю глаза.
– Ладно, еще раз.
