Эффект Грэхема полностью

Я некоторое время раздумываю, а потом осторожно отвечаю:

– Уилл Ларсен – хороший выбор, но он из тех, кто предпочитает не привлекать особого внимания, так что не знаю, будет ли он пользоваться авторитетом. Я бы рассмотрела Курта, но ты сам знаешь, что вратари бывают чудаковатыми. Люк Райдер определенно добился прогресса с тех пор, как его назначили одним из капитанов, так что он тоже хороший вариант.

– Не знаю насчет Райдера. Игрок он отличный, но ведет себя ужасно. Его поступок на мировом чемпионате определенно беспокоит.

– Ему было восемнадцать. Кроме того, как я сказала, он в последнее время лучше стал справляться с ролью лидера.

Почти уверена, что прямо сейчас я лгу. На тренировках мужской команды Брайара я в последнее время не была, но сильно сомневаюсь, что Райдер прибавил в лидерстве. Наверняка только и ждет, когда же от него все отстанут.

– Ты в последнее время все нахваливаешь Райдера. С чего вдруг?

– Я же говорила, что работаю с ним. И с Беккеттом Данном, – добавляю я, чтобы он не решил, что я много времени провожу с Райдером, позволяя тому запускать пальцы мне в киску прямо в душевой при раздевалке.

– Но Данна ты для лагеря не посоветуешь?

– Данн ничего не принимает всерьез. Для него лагерь станет развлечением. Райдер и Ларсен проявят себя как лидеры. Я так считаю.

– Но, выбирая между Ларсеном и Райдером, ты бы выбрала Райдера. – Папу явно до сих пор мучают подозрения.

Тут пищит микроволновка, позволяя мне повернуться к нему спиной, наполняя миски попкорном.

– Скорее всего. Но это же мое мнение. Ты сам решай, кто лучше подойдет.

На следующее утро мы вместе завтракаем на заднем дворе. Утро ленивое, все сидят в спортивных штанах. Мы с родителями уплетаем яичницу с беконом, Уайатт, которому надо есть каждые пять секунд и ни в коем случае не реже, кидает палку собакам. Перед каждым броском он поет им какую-то тупую песенку. Я даже не обращаю внимания на слова, что-то в духе «хорошо все у нас, кину палку сейчас, фас!» Странно, что Коротышка во всем этом участвует, – нашего золотистого лабрадора не так просто подстегнуть на подвиги, но сейчас он раз за разом радостно несется за палкой, не отставая от вечно взбешенного хаски.

– Ты что, Коротышку на стероиды подсадил? – спрашиваю я папу, но он только фыркает.

В какой-то момент они умудряются потерять палку, так что Уайатт вместе с собаками отправляется искать ее по всей лужайке. Мой братец при этом так и распевает дурацкую песенку.

– Эй, чемпион, – окликает его отец, перегнувшись через бортик каменной веранды. – Что бы там ни пелось в песне, как-то непохоже, что ты им кинешь палку сейчас, где же фас?

– Не надо обманывать псов, Уайатт, – подхватывает мама.

Я заливаюсь смехом. Я просто обожаю свою семью.

Однако беззаботное ощущение рассеивается, едва мой телефон, лежащий на столе, загорается. Я поспешно хватаю его, пока родители не увидели уведомление.

Райдер: Ты придешь вечером?

Мое сердце начинает биться чаще. Я стараюсь изобразить хладнокровие, чтобы папа не набросился коршуном, и лениво касаюсь пальцами клавиатуры, печатая ответ. Всего одно слово – больше и не нужно.

Я: Да.

– Ого, да ты не шутил.

Я в недоумении оглядываю комнату Райдера. Переступив ее порог впервые, я здорово нервничала. Серьезно, что я буду делать, оказавшись наедине с парнем в его спальне? Однако хватило одного взгляда на обстановку, чтобы любопытство одержало верх.

– Ты точно не служил в армии?

Он глубоко задумывается и наконец выдает:

– Нет.

– Это что, шутка? Господи, ты пошутил!

– Заткнись.

Я ухмыляюсь. Мне нравится его подкалывать. Это весело. Кроме того, всегда есть шанс, что удастся пробиться за фасад угрюмого парня и выбить из него улыбку, а то и две.

Спальня Райдера поражает. Чисто как в больнице, нигде ни единой соринки. Никаких безделушек, никаких фотографий. Двуспальная кровать, комод. На столе телефон, ноутбук, несколько учебников и маленькая стопка книг. И все. Кровать идеально заправлена. Пол вычищен так, что аж сверкает. Я даже под кровать заглянула: там тоже ни пылинки. Значит, он и под кроватью убирает. Теперь я понимаю, почему он утверждал, что заметил бы украшение Каррмы и серебряное распятие.

– Ты закончила? – вежливо интересуется он.

– А в шкаф можно заглянуть? Ну пожалуйста! – принимаюсь канючить я.

Райдер в ответ только глаза закатывает.

– Да ради бога.

Открываю дверь, а там, разумеется, все разложено, как у солдата. Вещи идеально висят на плечиках – поражающая воображение палитра черного, серого и синих джинсов.

– На трусы мои тоже хочешь взглянуть? – тянет он.

Я заливаюсь румянцем.

– Прости, что суюсь. Меня просто удивило, как мало у тебя вещей.

– Значение вещей переоценивают.

– А ты глубокий парень, Райдер. Прямо-таки Платон.

Он вытягивается на кровати и берет в руки пульт.

– Хочешь что-нибудь посмотреть?