Я отставляю пиво на прикроватную тумбочку. Когда я только пришла, Райдер прихватил нам пару бутылок лагера. И вот мы здесь. Я стараюсь не слишком пялиться на него. На длинные ноги, обтянутые джинсами, на босые ступни. На синюю футболку с изображением серфера. Внезапно я представляю Райдера – высокого, мощного – на доске для серфинга, и меня пронзает искра.
Я отвожу взгляд, изучая голые стены. Я взвинчена. Не знаю, что произойдет, если я подойду к кровати.
Впрочем, нет: знаю.
И все мое тело жаждет этого. Умоляет приблизиться к нему.
А разум велит не торопиться. То, что я кончила от рук Райдера в душе, еще не значит, что надо окончательно отбросить осторожность.
– Так, значит, твои ребята сегодня на концерте? – спрашиваю я, прислонившись к комоду.
– Ага. Какой-то новый рэпер. Такого жуткого псевдонима я еще не слышал. Серьезно, знаешь, как его зовут? Прозз Рачность.
– Погоди-ка, Прозз в Бостоне? – восклицаю я. – Моя соседка просто одержима им. Если бы я знала, осталась бы в городе и попыталась достать нам билеты.
– Точно, я и забыл. Ты же уезжала на выходные.
– Ты не забыл. Давай. Спроси, как прошла поездка к родителям.
– Ладно. Как все прошло? – Он откидывается на подголовник кровати и пристраивает пиво на согнутом колене.
– Хорошо, – отвечаю я. – Устроили марафон жутких реалити-шоу. Мы все на них подсели.
В голосе Райдера сквозит нескрываемое сомнение.
– Гаррет Грэхем смотрит реалити-шоу?
– Да, когда мы его заставляем, – смеюсь я. – А теперь он и сам втянулся. Он болеет за такую токсичную пару, ты не представляешь. И да, я упомянула твое имя несколько раз.
– Что он сказал?
Я вспоминаю неохотное признание отца.
– Сказал, что ты отличный игрок.
Райдер сощуривается.
– Правда, так и сказал, – настаиваю я. – Потому что так и есть. Твоя проблема не в этом.
– Значит, какая-то проблема все-таки есть. – Он понуро горбится.
– Папа считает, что у тебя проблемы с поведением. Но ты это и так знаешь.
Райдер опускает взгляд и принимается изучать свои руки. В этот момент он очаровательно застенчив, что в моих глазах только добавляет ему привлекательности.
– Не только он так считает. У меня есть друг в профессиональных кругах, так, по его словам, команда, куда меня отобрали, глаз с меня не спускает. У «Далласа» новый менеджер, и он не особенно уверен во мне.
– Что ж, полагаю, репутация тебя опережает. – Я окидываю его многозначительным взглядом. – Какова вероятность, что ты расскажешь мне о случившемся на мировом чемпионате? Знаешь ли, многим интересно. Включая моего отца.
Он просто молча смотрит на меня в ответ.
– Точно. И о чем я думала? Глупый вопрос для Мистера Откровенность, – саркастично замечаю я. – Знаешь, у тебя есть по-настоящему скверная привычка. Ты никогда не говоришь о важном.
– Неправда. Мы постоянно говорим о хоккее.
– Хоккей не считается. И ты знаешь, что я не об этом. – Я отпиваю глоточек лагера и ставлю бутылку на комод. – Иногда можно чем-то и поделиться, тебя это не убьет. Хоть мелочью. Например, чем тебя так не устраивают вещи.
– Вещи? – переспрашивает он.
Я изображаю пальцами кавычки, повторяя его же слова:
– «Значение вещей переоценивают». Хорошо, пускай, но почему? Тебе не нравится беспорядок? Ты помешан на чистоте? То есть, понятное дело, помешан. Но тебе не кажется, что это уже крайность? В этой комнате нет почти никаких личных вещей. Я как будто в отеле нахожусь. – Обвожу комнату рукой. – Давай же, расскажи мне хоть что-то.
Некоторое время он обдумывает мою просьбу, и видно, что ему некомфортно.
– В детстве я постоянно переезжал, – наконец признается он. – У меня часто крали вещи.
– Ты с семьей переезжал?
– Из одного детдома в другой.
Говорит он отрывисто, мрачно, и я тут же смягчаюсь.
– Я не знала.
Он отпивает пива.
– Большинство детских домов переполнено. Дети бьются за игрушки, за внимание. Проще, когда тебе не за что драться, когда у тебя нечего красть. Если ты понимаешь, о чем я. – Он, как всегда, пожимает плечами. – С тех же пор привычка поддерживать чистоту. За беспорядок в комнате можно было получить как следует.
– Ты только посмотри на это. Видишь, что творится? – спрашиваю я его.
– Что?
– У нас тут настоящая беседа.
– Вот черт. Ты права. Иди сюда.
Райдер мало говорит, но когда говорит, каждое слово стоит тысячи. От этого «иди сюда» веет огнем. И, судя по взгляду его синих глаз, с разговорами покончено.
Я подхожу, встаю в изножье кровати. Он вопросительно изгибает бровь.
– Ты собираешься присесть?
– А ты этого хочешь?
– Да.
Сердце у меня бьется как сумасшедшее. Я не взяла сумочку, а потому сначала выуживаю из кармана телефон, пропуск и права и бросаю их на прикроватную тумбочку. Забираюсь на кровать и сажусь по-турецки рядом с Райдером.
Перевожу взгляд на темный экран телевизора.
– Так мы будем что-нибудь смотреть?
– А ты хочешь?
– Нет.
Он снова отпивает пива, а я в очередной раз обращаю внимание на браслет у него на руке и ухмыляюсь.
– Знаешь, ты не похож на человека, который будет носить браслет дружбы, – честно заявляю я.
– Так и есть.
– Ясненько. То есть вот эта штука у тебя на запястье – вина чрезмерно сентиментального лучшего друга.
