– На сто процентов. Клянусь, этот чувак плачет над всеми фильмами с собаками. Я решил, что, если разрежу эту штуковину, у него нервный припадок случится. Да и я уже привык.
Райдер отставляет бутылку в сторону.
– Так что, ты все еще напряжена?
– Очень.
Я придвигаюсь ближе, кладу руку ему на бедро.
Он смотрит на мою ладонь, потом мне в глаза. Вид у него позабавленный.
– Моя рука у тебя на бедре, – сообщаю я.
– Я заметил.
Он улыбается, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание.
А потом он фыркает.
– Мне нравится, что ты объявляешь каждое свое движение. «Моя рука у тебя на бедре», – передразнивает он. – Знаешь, большинство людей просто действуют и смотрят, что сработает, что нет.
– Что могу сказать, я бунтарка.
– Понятно. Каковы твои дальнейшие планы, бунтарка? – спрашивает он с нехарактерной игривостью.
– Спроси, можно ли меня поцеловать.
Он смотрит на меня из-под тяжелеющих век.
– Можно тебя поцеловать?
– Нет, – отвечаю я. – Меня такое не интересует.
Он смеется.
– Ага, вот видишь, я только что тебя рассмешила.
– Почему ты так отчаянно пытаешься смешить людей?
– Не всех людей. Только тебя. Ты иногда меня пугаешь.
– Пугаю? – хрипло переспрашивает он. – Я правда тебя пугаю?
– Иногда. Да не в том смысле, – торопливо добавляю я. – Меня нервирует, когда я не знаю, о чем думает другой человек.
– Ты хочешь знать, о чем я думаю?
– Почти уверена, что знаю, о чем ты думаешь
– Да? И о чем же?
– Ты думаешь о том, как тебе хочется, чтобы моя рука сместилась, скажем, на два дюйма влево?
Он задумчиво кивает.
– А потом что?
– А потом – чтобы я расстегнула тебе брюки. Ну, как я справляюсь? Получается у меня читать твои мысли?
– Вообще нет.
У меня от удивления аж рот открывается.
– Серьезно? Ты не об этом думаешь?
Он придвигается ближе, и меня окутывает знакомый аромат – древесный, мужской.
– Нет, я думаю о том, что мне хочется запустить руку тебе под юбку и поиграть с твоей киской.
Звук, который у меня вырывается в ответ, определенно напоминает писк.
– Но сначала… – Его лицо так близко к моему, и он так красив, что у меня захватывает дух. – Можно поцеловать тебя?
Я молча киваю, и другого разрешения ему не требуется. От поцелуя с ним невозможно оторваться – все как я помню. Райдер целуется медленно, будто поддразнивая. Глубоко, будто опьяняя. Его губы едва касаются моих, и каждый раз, когда я пытаюсь углубить поцелуй, он слегка отстраняется. Мое дыхание становится прерывистым, поверхностным, а в следующее мгновение он усаживает меня к себе на колени, и я оказываюсь верхом на нем. Обвиваю его шею. Он держит меня за талию, поглаживает пальцами край тонкого свитера на грани с джинсовой юбкой. А потом он касается обнаженной кожи, и все мое тело охватывает жар.
На этот раз он позволяет углубить поцелуй. Из его горла вырывается тихий гортанный звук, и ничего сексуальнее я в своей жизни не слышала. Наши языки соприкасаются, и сквозь туман желания я вдруг осознаю, что у меня вибрирует телефон.
– Эх, – ворчу я. – Надо посмотреть, что там.
– Нет, – бормочет он, целуя меня в щеку.
– Придется. Мия на выходные ездила на Манхэттен и обещала написать, когда вернется домой. Она на поезде, так что я хочу убедиться, что все в порядке.
Я наклоняюсь к тумбочке за телефоном, пока Райдер пытает меня, целуя шею, прижимаясь лицом к моей коже. Ощущения до того потрясающие, что меня охватывает дрожь.
– Просто дай написать, что… – Я замираю, взглянув на экран.
– А, ничего важного, – отмахиваюсь я, пожалуй, слишком быстро. – Это не она.
Смена тона от Райдера не укрывается.
– Да? А кто тогда?
– Кое-кто другой.
Я пытаюсь убрать телефон, но ему удается взглянуть на экран. Заметив уведомление, он насмешливо спрашивает:
– Ну что, скажем ему?
– Не будь придурком, – вздыхая, откладываю телефон в сторону.
– Нет, правда, может, и стоит, – елейным голосом замечает он. Провокатор. – Давай расскажем ему, что ты сидишь у меня на руках. – Он притягивает меня обратно и сцеловывает мой удивленный вопль. – Давай расскажем, как тебе нравится, когда мой язык хозяйничает у тебя во рту.
– Кто сказал, что мне нравится? – Я задыхаюсь. Его губы изучают мои, а язык все дразнит и дразнит, приводя в исступление.
Он снова разрывает поцелуй. Теперь мы оба тяжело дышим.
– Ты обожаешь это ощущение, – подначивает он.
– Ты тоже, – не уступаю я.
– Верно, обожаю, – рычит он и снова обрушивается на меня с поцелуем.
Такой жаркой прелюдии к сексу у меня никогда в жизни не было. С таким голодом и отчаянием. И, когда мне кажется, что быстрее сердце биться уже не может, руки Райдера скользят мне под свитер. Я ахаю, когда он стягивает его прямо через голову и швыряет на безупречно чистый деревянный пол. Он так пялится на мой лифчик, будто заворожен им. Я ношу бикини, так что ткани совсем немного, и через нее просвечивают соски.
Райдер прикусывает губу. Поигрывает с одной тугой горошиной и бормочет:
– Хочу увидеть тебя голой.
– Так раздень меня.
