Довольные и сытые, стриксы не торопились в Милан, не гнали лошадей. Остановились по пути возле маленького озерца, выкупались, чтобы смыть кровь с лиц и одежды. Дорога домой заняла двое суток.
В городе пахло дымом, откуда-то несся раздраженный гул толпы. Пришпорив коня, Паоло поскакал к своему дому.
Замок, окруженный людьми, подвергался настоящему штурму. К стенам были прислонены лестницы, под которыми переминалась вооруженная факелами чернь. Верные рыцари делла Торре, которых Паоло оставил охранять дом, замерли между зубцами, готовясь оборонять стены. Городские стражники, вооружившись тараном, мерно ударяли в ворота. Чуть поодаль, на пригорке, стояли священники во главе с самим Чезаре Афольетти, епископом Милана. Вокруг них крутился тощий клирик из церкви Сан-Алферио. Завидев подъезжающего графа, он завопил:
– Вот, вот нечестивец, колдун, заманивший в плен фра Этторе, этого святого человека!
Толпа загомонила, качнулась в сторону кавалькады, но отшатнулась, когда мрачные рыцари обнажили мечи.
– Плохо дело, мой господин, – тихо проговорил Руджеро. – Видно, жирный святоша заподозрил неладное и перед уходом предупредил клирика, чтобы поднимал шум, если он не вернется вовремя.
– Попробуем договориться, – ответил Паоло, все еще надеясь уладить дело миром.
Он пробился через толпу, подъехал к священникам, которые вели себя сдержанно: не призывая народ к штурму, но и не пытаясь его остановить, отстраненно наблюдали за происходящим. Обвинение в колдовстве одного из самых богатых и знатных горожан было делом серьезным, и церковники не торопились с выводами.
– Приветствую вас, святые отцы. – Паоло склонил голову. – Чем обязан чести видеть вас возле своего дома?
Внутренне холодея, он надеялся лишь на то, что никому из священников не вздумается помолиться. Поэтому граф держался сдержанно, не попросил благословения, предпочитая нарушить традиции, чем выдать свою сущность.
Епископ Афольетти взглянул на Паоло. Его маленькие выцветшие глазки, окруженные паутиной морщин, смотрели цепко и проницательно, старческое лицо было спокойно и невозмутимо.
– Этот достойный человек, – епископ кивнул на клирика, – обвиняет вас в колдовстве и чернокнижии. Он утверждает, что вы насильно удерживаете в своем замке священника фра Этторе. Мы приехали сюда, чтобы осмотреть замок, но ваши вассалы заперли ворота и никого не пускают.
– Они всего лишь честно выполняют свой долг, – кивнул Паоло, – ибо присягали мне в верности. В отсутствие хозяина никто не должен входить в дом. Но теперь я здесь и приглашаю вас, святые отцы, осмотреть замок, дабы удостовериться в отсутствии злонамеренности. Я не сделал фра Этторе ничего дурного. – Осенив себя крестным знамением, он продолжил: – В чем клянусь перед Господом.
Церковники переглянулись: слова и, главное, жест Паоло произвели благоприятное впечатление. Между тем Руджеро, поняв мысль господина, направил коня к воротам. Перед ним двинулись два рыцаря, расчищая чернокнижнику дорогу, где грозными окриками, а где и ударами меча плашмя заставляя народ отступать.
– Прикажите остановить штурм, – сказал граф. – Я сам, своими руками распахну перед вами ворота.
Епископ кивнул, и один из сопровождающих его священников спустился с пригорка, выкрикивая:
– Именем Господа, прекратить штурм!
Стражники отошли от ворот, остановились в стороне, готовые в любой момент снова ринуться в атаку. Горожане тоже не спешили расходиться, настороженно ожидая, чем кончится дело. Провожаемый недобрыми взглядами и шепотками, граф поехал к замку.
Епископ двинулся вперед, следом потянулись остальные церковники и сотня стражников с обнаженными мечами. Замыкающими ехали рыцари делла Торре. Толпа почтительно расступалась.
Ворота открылись, и процессия вошла в замковый двор. Самые любопытные и смелые из горожан попытались было проникнуть вслед за власть имущими, но, увидев Луиджи, за спиной которого стоял отряд вооруженных наемников, передумали. Рявкнув для острастки короткое ругательство, охранник затворил ворота.
Паоло спешился, кинул слуге поводья и взбежал по ступеням, мысленно гадая, успел ли чернокнижник навести в доме порядок. Он заставил себя шагать уверенно, нарочито неторопливо, всею кожей ощущая подозрительный взгляд епископа, каждое мгновение ожидая слов молитвы, которые убили бы его на месте. Руджеро не подвел. Выступив навстречу гостям, поклонился и почтительно произнес:
– Фра Этторе ожидает в библиотеке, святые отцы.
Епископ вопросительно взглянул на графа.
– Почтенный фра Этторе, известный всему Милану праведностью и ученостью, пожелал прочесть труды святого Амвросия Медиоланского, кои хранятся в библиотеке нашей семьи. Разумеется, я дал согласие.
– Святой отец читает днями и ночами, позабыв о сне и еде, прерываясь лишь для молитвы, – ханжески поджав губы, добавил чернокнижник.
– Веди, мой славный Руджеро, – закатив глаза, проговорил граф, – веди нас к этому столпу учености…
Церковники направились в дом, их сопровождали два десятка стражников. Остальные служители закона вместе с рыцарями остались во дворе.
