– А то, – хмыкнула Алла, закуривая длинную сигарету, выудив ее из горы мусора на журнальном столике. – Не просто звонила, а добивалась прям. Приди, говорит, ко мне восьмого утром. Кстати, сегодня какое число?
– Восьмое, – ответил Катя. – А почему не пришла?
– Я что, больная, – хмыкнула Алла. – Зачем мне этот экскурс в прошлое? Вот и сейчас собрание стаи считаю законченным, где дверь знаете.
Алла шутя сказала лишь половину правды – она отказалась идти еще и потому, что не хотела показываться на глаза «ему». Мужчины стареют медленнее женщин, закон природы. В двадцать ты для него королева, а в тридцать уже просто одноклассница, за спиной которой он скажет друзьям: «Как же она постарела». Она была реалисткой и хорошо все это понимала.
Алла инстинктивно поправила волосы, но вновь вспомнила, что это бесполезно, первое впечатление уже оформлено, и хуже придумать было просто нельзя.
«Лучше бы пришла к Ирке, – сокрушалась она про себя. – Заранее можно было бы и приготовиться, уложить волосы, нанести макияж, надеть самый приличный костюм из оставшихся, а теперь все. Кто же знал, что они сами пожалуют».
– Чем Ирка тебя уговаривала? – спросила Галка. Она не выдержала и, переложив вещи на ближайшее кресло, уселась рядом с ней на диван.
– Что, тяжеловато таскать на себе еще одну себя? – заметив ее маневры, поддела одноклассницу Алла и, не дожидаясь ответа, продолжила как ни в чем не бывало: – Да я ее не слушала, сразу послала по одному известному адресу, и все. Она потом перезванивала много раз, так я ее заблокировала. Делать человеку нечего, давай ворошить наше трудное детство, – засмеялась она, выпуская сигаретный дым. – Что-то про Вальку бедного несла, про тебя, кстати, Чуя, – вспомнила Алла. – Мол, ты мне помочь можешь, и даже к чему-то говорила, что познакомит с какими-то людьми, и я тут же сделаюсь звездой местного театра. Короче, Ирка как была тупая, так и осталась. А что это я тут перед вами отчитываюсь? Ваша очередь откровенничать, что приперлись то? К Ирке не пойду, у меня в три часа спектакль, шестой гном сам себя не сыграет.
В этот момент кто-то вновь позвонил в дверь.
– Кого вы забыли еще притащить, Ирка, что ли? – спросила Алла незваных гостей.
– Да не хотелось бы, – осторожно сказал Денис и, немного замешкавшись, добавил: – Ирка-то померла.
– Ну и шуточки у вас, – хохотнула Алла. – Она мне буквально ночью звонила, с другого правда номера, я как ее голос услышала, так сразу и сбросила. Когда она помереть-то успела?
– Если верить бабке-соседке, – без иронии ответила Катя, – двенадцать лет назад.
– Ничего не понимаю, – тряхнула головой Алла. – То ли я еще не отошла от вчерашнего капустника, то ли вы дебилы. – И повернувшись к Анатолию, сказала: – Не, ну ладно эти, понятия не имею, кем они стали, судя по Катьке с Галкой, никем, но ты-то, Чуа, ты же вроде приличным человеком вырос, не только богатым, но и умным…
– Алла, в дверь все еще звонят. Ты кого-то ждешь? – перебил ее Анатолий тоном, не терпящим возражений.
– Нет, – ответила Алла, на этот раз без сарказма.
– Тогда пойдем вместе откроем дверь.
Только что дергавшая всех своими уколами Алла, почему-то сразу подчинилась и пошла к двери.
На пороге стоял невысокий круглолицый парень лет двадцати пяти, Он был растерян и даже испуган, постоянно оглядывался, а заговорив, стал сильно запинаться.
– Здравствуйте, мне вот вы писали, баба Нюра позвонила сразу, недавно было ограбление, поэтому, а тут записка.
– Мальчик, ты кто? – немного свысока обратилась к нему Алла, хотя парень был не сильно ее младше.
– Я Гоша Дивов, двоюродный брат Ирины, вы сегодня приходили, вот записку оставили, – сказал он, почему-то смутившись, и словно снова повторил: – Баба Нюра позвонила.
– Проходи, – велел Толя из-за плеча Аллы. Когда тот замешкался, он схватил Гошу за руку, втянул его в квартиру и закрыл дверь.
Санкт-Петербург
1906 год
Ольга фон Штейн
– Я подумаю, подходите ли вы на должность управляющего моими золотыми приисками, – сказала Ольга певуче. – Они достались мне в наследство от покойного папеньки. – Тут она немного лукавила, папенька скончался, но ничего дочери не оставил, кроме больших долгов. – …и я совсем не умею с ними управляться, но сегодня, в знак серьезности своих намерений и состоятельности вы должны оставить мне в залог вот такую сумму, – она протянула ему заранее приготовленный листок и встала, показывая тем, что аудиенция закончилась.