– Я здесь лишь потому, что звонок Иры Дивовой, вернее того, кто звонил от ее имени, застал меня на крыше многоэтажки и я там не рассветом любовалась. Я хотела спрыгнуть. Там, на крыше в четыре утра, мне вдруг показалось, что это знак, и я еще что-то должна доделать на этой земле, например, сходить к маме на могилу, не знаю, выяснить отношения с отцом. Я поехала с вами, потому что мне больше нечего терять, и если нас в тайге ждет какой-то сумасшедший маньяк, то для меня это не страшно. Я здесь, потому что если я остановлюсь, то мне одна дорога – обратно на крышу. Если бы у меня было хоть что-то из того, что имеет каждый из вас, я бы никуда не поехала, ни за какие деньги и условия. Я бы оставила прошлое в прошлом и не стала бы в нем ковыряться, как в незажившей ране.
Все было сказано так эмоционально, так искренне, что все продолжили молчать, не находя слов, и только что возникший ажиотаж над картой тут же пропал. Словно бы они все не знали, не вдумывались в происходящее, а Катя им только что все разложила по полочкам, задав один правильный вопрос.
– Мне кажется, что у нас у всех есть надежда, маленькая такая, бледная, но она есть. Мы хотим верить в то, что это все придумал Валька, – первой нашлась Галя. – Мы надеемся увидеть его там, у спрятанной нами пятнадцать лет назад черноголовой голубой сойки. Он посмотрит на нас хитро и расскажет какую-нибудь невероятную историю о том, как упал в ущелье и потерял память, но его нашел старый охотник и выходил. Все это время он жил в тайге, но вот вдруг память к нему вернулась, и он решил таким способом позвать нас. Конечно, это звучит как бред, но пусть и минимальный, но такой шанс существует.
– Кстати, – вдруг не к месту вклинился Гоша. – Я вот тут подумал, что знаю, откуда они взяли голос Иры. Дядя и тетя живут в Таиланде уже давно, я приглядываю за квартирой. Так вот, чуть меньше года назад в квартиру проникли, но ничего не взяли. Абсолютно ничего, так ведь не бывает. Меня этот вопрос очень мучил, а вот вчера я подумал, может быть, они взяли этот клочок карты и видеокассету с записью самой Иры, для воспроизведения ее голоса. Их там была куча. Естественно, я не знаю, сколько и каких было, поэтому не могу сказать точно, но такой вариант возможен.
– Я считаю, – вступил в спор Анатолий, – что идти должны все. Галка не тяжелее меня, так что трудно будет не ей одной. Вместе мы все же сила. Плюс ко всему, по поводу сумасшедшего, заманивающего нас, – обратился он к Катерине, – мы предупредим золотников, и если максимум через два дня не вернемся, нас будут искать, они будут полностью знать весь наш маршрут. У нас будет рация для связи с ними. Также Гоша предупредил спасателей.
Георгий молча кивнул в знак подтверждения связи с МЧС.
– Мне вообще кажется, что тот, кто это все затеял, все-таки среди нас, – спокойно сказала Алла и, хитро улыбаясь, посмотрела на всех по очереди. – И все это – шарфы, записки и так далее – как-то по-женски, что ли…
Она не назвала имени, но все понимали, в чей огород этот камень. Галка же предпочла не заметить намек и гордо отвернулась.
– Ну, как вариант, – согласно усмехнулся Федор. – Галина, может, расскажешь что-нибудь? Обещаю, если это ты, никто не посмеет тебя ругать, я первым встану на твою защиту, а завтра пойду и принесу сойку, раз она тебе так нужна, но только признайся, зачем весь спектакль?
– Вы несете ерунду, – сказала Галя и выскочила из комнаты.
– Точно она, – вошел в азарт Федя. – Ребят, надо ее дожать.
– Никого мы дожимать не будем, – спокойно, но очень жестко ответил ему Денис и даже встал, готовый драться. – Если она говорит, что это не она, мы будем ей верить.
У Федора желваки заходи на лице, он хотел сказать что-то еще, но, видимо, инстинкт самосохранения взял верх, и он просто промолчал. Денис же не торопился садиться на место.
В отличие от него, даже в походной одежде Федя остался городским жителем, случайно попавшим на природу, и Дениса это почему-то сильно раздражало, он словно попал в детство, когда Вихо был первым во всем, что его очень задевало. Рядом с ним Денис и правда казался себе неуклюжим бизоном. Со временем он понял, что быть большим – это плюс и даже гордился своими формами, но сейчас это понятие вновь потеряло актуальность, и он чувствовал себя огромным и неуместным. В их компании только жутко обаятельный Валька никогда не проигрывал Вихо, хотя не считался красавцем в общепринятом понимании этого слова.
Они были полными противоположностями: деревенский на вид Валентин, но с самой искренней улыбкой на свете, и холодный как лед Федор, с правильными чертами лица и надменным взглядом синих глаз, источающих силу льда. Дену казалось, что Валька улыбался как Буратино из детского фильма, но никогда не решался рассказывать о своем наблюдении, боясь, что его засмеют.