Я не соглашалась ни в какую, пока он не заставил меня это сделать. Так мы и поступили. Все разъехались по местам, я до последнего держалась, чтобы не закрыть глаз, но в одно мгновение погрузилась в темноту. Эта темнота была не та, что приятно окутывала в свои объятия, а та, что холодно встретила тебя, будто ты мертв.
Глава 32 "От трех..."
Мои глаза распахнулись сразу же, как меня кто-то толкнул в бок. Я обернулась и увидела Скотта. Я надеялась, что он скажет мне что-то хорошее.
– Ты плакала во сне, - я касаюсь своих глаз и правда, вся мокрая.
– Сколько время? - Хрипло спрашиваю я и он протягивает мне воды. – Спасибо, - отвечаю я.
– Шесть утра.
– Ты спал?
Он промолчал. Он следил за движением и завел машину, на мой вопросительный взгляд он ответил:
– Звонила Кэм, попросила заехать, - я киваю. Сейчас мои эмоции я взяла под контроль. Я молча ехала, придав ноги к себе и укутавшись в плед. Моя Бони, как она там. Как только я найду ее, я убью их. Я убью Киллиана. Под поезд брошу, перееду машиной, пущу на мясокомбинат, я убью его и его швабру.
Мы подъехали к дому и припарковался впереди машины Скотта. Я сказала, что останусь в машине, пока он разговаривал с ребятами, я снова пыталась позвонить Киллиану. В не доступа сети.
– Черт! - Я кидаю телефон на пол.
– Что случилось, - ко мне подбежал Клод. Я удивленно посмотрела на него. – Согласен, я тупой, - кивает он и приобнимает меня.
– Наверное, все ужасно - это мое кредо? Мне стоит себя убить, чтобы моим близким не приносили боли и вреда.
– Не говори так, - он мотает головой в разные стороны. – Это не так, ты нужна нам и Бони никто не причинит вреда. Киллиан не способен на это.
– А Шира!? С ним эта чокнутая! - Мои нервы снова выдают мое состояние.
– Он не даст ее тронуть, поверь, у этого зверя есть враги и ты ему не враг. Я не знаю зачем он это делает, но точно знаю, что всегда он относился к тебе с нежностью, даже если и не показывал.
Вранье! Все это ложь! Я включила музыку погромче, в этой машине играли только мои треки. Я вышла, молча подошла к Скотту, взяла у него сигарету, зажигалку, прикурила и ушла обратно.
Настало время рассказать всю правду про мое прошлое. Теперь я этого хочу. Я расскажу все.
Я была не первой в семье Охман. Я была второй по счёту. Нас должно быть трое. Мой брат Льюис Охман, погиб при автокатастрофе, мне было три года. Я была там. Я была в той машине вместе с ними. Я отделалась легкими переломами, мне было три, но я осталась жива. Тогда все началось. Я помнила его глаза. Как у папы. Его нос, как у мамы, его волосы - как мое собственное отражение, только взрослее. Я была во всем похожа на него. Я помнила его последний крик. Он кричал мое имя. Он кричал и это звучало… Как последний раз, он произносит это имя и больше не произнесет. Оно звучало, как крик о помощи, как молитва. Мне было три, а я помню все, до единого момента.
После этого похороны, госпитализация, пол года в больнице с мамой и я начинаю вести себя странно. Мне начинает казаться, что мой отец выглядеть по-другому. Мне кажется, что мать начинает мне врать. Мне было уже четыре, когда я подошла к папе и сказала ему, что он не мой папа. Начались поездки к детским психологам и до десяти лет мне казалось, что так оно и было. Потом мне прописали таблетки, которые я пью по сей день, чтобы убрать мою депрессию и нервные срывы. И вот мне одиннадцать. У нас рождается Бони и будто весь мир замирает. Этот маленький клубочек счастья открывает глаза и улыбается мне. Я почувствовала ее. Я почувствовала, какие маленькие и бархатные у нее ручки, какие черные глазки, какая светлая улыбка. Я забыла о Льюисе ближайшие полгода, пока родители не стали ссориться. Мне двенадцать. Папа уходит из семьи, мама пашет на двух работах, я воспитываю Бони. Ей год. Этот год оказался переломным для нашей семьи. И стал частью моей депрессии, которую, я уже не хотела отпускать, мне было так проще.
Мне тринадцать. Папа возвращается и наконец все идет хорошо. Кроме их поездок в горы. Мы ругались с ними. Я не могла пойти нормально погулять, стала обвинять их, затем Бони. Затем Господа Бога.
Мне четырнадцать. Я чувствую, как физически и морально взрослею и становлюсь девушкой. На моём лице появляется румянец, все девочки моего возраста гуляют с мальчиками, а я гуляю с Бони.
Мне пятнадцать. Моя первая вечеринка, алкоголь. Ссора с родителями и уход из дома. “ Да пошли вы к черту!” - так я им сказала, прежде чем исчезнуть на две недели.
