Мы прошли во двор. Возле костра на грубо сколоченных табуретах сидели два молодых крупных парня в солдатской форме — те самые денщики. Один из них до этого встречал нас, оттаскивая лохматую собаку от калитки. Теперь она больше не лаяла, а мирно подошла и обнюхивала по очереди каждую девушку. Не овчарка, скорее, дворняга, но большая и сильная с крупной головой. Такая овчарке ничем не уступит. Второй солдат покручивал над огнем мясо, нанизанное на заостренные прутики. Чуть поодаль стоял большой деревянный стол с деревянными лавками. И на столе уже стояла посуда. Глиняная, явно местного производства. Да и ложки были грубые, деревянные. Вилок не имелось вовсе, а вот нож имелся большой с деревянной ручкой и неровной формы. Тоже, наверное, местного изготовления.
— Что ж, садитесь, гости дорогие, раз пожаловали, — Палыч махнул рукой, приглашая нас рассаживаться за столом широким жестом. — Вина не желаете? Самодельное, из фруктов местные делают. Сейчас принесут.
— Они и вино делать умеют? — удивился я.
— Ага, — доктор усмехнулся. — В каверне, оказывается, местные жители вполне неплохо сельское хозяйство освоили. У них тут еды полно. Даже больше, чем в наших колхозах. Я тут взял к себе в дом нескольких женщин, оставшихся без мужей, так они тут мне сад и огород быстро наладили. А еще и за скотиной присматривают. Большое хозяйство здесь после прежнего хозяина хутора осталось.
— И куда же он подевался? — поинтересовался я.
— Так расстреляли его наши, как пособника князя, поскольку у князя он воеводой служил, — ответил врач.
Тут из-за сарая появилась босая русоволосая женщина в длинном домотканом льняном платье, которая принесла большой глиняный кувшин и простенькие пиалы, из которых тут пили вместо кружек.
— Спасибо, Радислава, — сказал военврач женщине и начал сам разливать по пиалам вино.
Я взял предложенную мне пиалу и осторожно пригубил. На вкус больше всего чувствовался сливовый аромат. А крепости вина почти не ощущалось.
— Ничего так, — признал я.
— Вот и отлично, — Палыч подмигнул. — А теперь к мясу приступаем.
Шашлыки, которые денщик принес на деревянном подносе, оказались на удивление хорошо приготовлены — мясо сочное, без жил, с легким дымком, приправленное какими-то местными травами и не пережаренное. Пока мы ели, разговор зашел о последних событиях.
— Так вы сегодня с немцами возле пробоя столкнулись? — спросил Палыч, когда Люда упомянула мой рассказ.
— Да, и не только с ними, — я покосился на девушек. — Синелицые внезапно объявились.
— Хм… — Доктор нахмурился. — Это уже тревожно. В прошлый раз, как только мы крепость отвоевали у местного князя, они нагрянули малыми группами. Но наши их быстро перебили. А теперь, получается, снова полезли?
— Да, целым отрядом. И хорошо обученным. Прыгали между деревьев, словно пауки! Да и выстрелов не боятся. Прямиком на пули идут, — рассказал я.
— Значит, готовят что-то неприятное против нас, — пробормотал Палыч. — Ладно, не будем о грустном. Лена, ты как, освоилась уже у нас в госпитале?
Девушка кивнула, но в ее глазах читалась усталость.
— Тяжеловато, конечно. Столько раненых, а ни лекарств нормальных, ни лечебных методик, ни даже рентгена нету!
— Ничего, потихоньку привыкнешь к нашему положению. Да и сама научишь нас чему-нибудь умному из будущего, — Палыч потрепал ее по плечу. — Главное — не принимай все слишком близко к сердцу, а то оно очерствеет. Относиться надо к войне философски. Все мы смертны. Но, это не значит, что жизни не нужно радоваться.
По мере выпивания вина и поедания шашлыков, разговор постепенно перешел на более легкие темы. Пал Палыч рассказал пару баек про местных, Наташа и Люда вспоминали курьезные случаи из госпитальной практики. А я сидел, слушал, смотрел по сторонам и ловил себя на мысли, что впервые за последние дни немного расслабился. Но, спокойствие длилось недолго. Неожиданно нагрянули новые гости. И совсем не с добрыми намерениями.
Когда солнце уже клонилось к закату, а вино и шашлык были почти полностью прикончены нами, со стороны реки донесся странный звук, как будто кто-то шлепал по воде. Причем, шлепки имели четкий ритм.
Все замолчали.
— Это что? — прошептала Наташа.
— Может, большая рыба? — неуверенно предположила Люда.
— Не знаю. Рыба так не плещется. Не нравится мне такое дело. Словно весла. И много… — Палыч настороженно встал из-за стола.
Один из денщиков сразу схватил винтовку, другой потушил костер, плеснув воды из деревянного ведра. Угли зашипели, а мы замерли, прислушиваясь. Стояла тишина летнего вечера, ветер даже не шумел в деревьях, но плеск отчетливо слышался. И вдруг из-за поворота реки показалась длинная ладья с многочисленными веслами, красиво рассекающая водную гладь, причем, против течения.
— Прямо, как у викингов, — пробормотал Пал Палыч. И распорядился:
— Петя, подай бинокль!
Денщик тут же сбегал в дом и подал оптический прибор военврачу.
— Да это и вправду самые настоящие викинги! — воскликнул он, едва приложив бинокль к глазам. — У них оружие, и они быстро идут на веслах!