– Ты тоже меня забрал в пику матери? Не надо всех судить по своим меркам! У нас с Тарасовым отличная семья, мы не собираемся разводиться. Если ты не прекратишь лезть в нашу семью, я больше никогда не приду. Ты говоришь, что печешься о моем счастье? Вовсе нет! Ты за себя переживаешь! Боишься, что мы с Машкой свалимся тебе на голову, что тебе придется кормить нас! Так вот! Можешь быть спокоен – этого не будет никогда.
Лада стремительно прошла на кухню, поставила на стол пакет с едой и, с трудом сдерживая злые слова, готовые сорваться с языка, вылетела из квартиры.
Она очень долго сидела в машине, пытаясь успокоиться, потом медленно тронулась с места. Проезжая мимо офиса «Железобетона», увидела выходящего на крыльцо Прохора, но, не остановившись, проехала мимо. Не хотела тревожить мужа своими семейными дрязгами. А ведь если бы она остановилась, вполне вероятно, что все сложилось бы по-иному. Стрелок не нажал бы на спусковой крючок, Прохор был бы сейчас дома…
Лада замолчала.
– Ничего, – Ася обняла Ладу, – все наладится.
– Как наладится, Ася? Вот вы говорите, что нельзя ничего скрывать от детей. Как мне рассказать Маше про «Лару Одинцову»? Считается же, что я целыми днями либо перемещаюсь между нашими предприятиями, либо слоняюсь по магазинам, тратя деньги на модные тряпки. Да что Маша! Как я расскажу это Прохору? Как скажу, что я покупала только ткани и фурнитуру и что стоило это на порядок дешевле, чем в магазине?
– Я не понимаю, в чем сложность?
– А вдруг он решит, что я обкрадывала его? Вкладывала его деньги в развитие собственного бизнеса?
– Лада, он сам бизнесмен и, я так думаю, будет только рад, что вы смогли организовать свое дело. А насчет обкрадывали… Разве что на любовь… И его, и Машу. Но это – вещь поправимая. Я уверена, что у вас все получится. А сейчас давайте спать. Утро вечера мудренее.
А утром разразился скандал.
– Мама, где папа? – первое, что услышала Ася, когда зашла на хозяйскую половину.
– Машенька, папа, наверное, переночевал на работе, – попыталась урезонить ее мать.
– А где его зубная щетка? Почему тут только две щетки?
«Вот я растяпа!» – подумала Ася и, кляня себя за забывчивость, поспешила в ванную. В стаканчике стояли две щетки – розовая и фиолетовая. Очевидно, их поставила Лада, не обнаружив вечером в привычном месте.
– Он бросил нас? Ушел? Почему ты молчишь? Я так и знала, что этим все кончится! Тебе же нет никакого дела до нас! Только и занимаешься своими шмотками. Папа работает днем и ночью, а ты все тратишь и тратишь!
– Маша, дочка, что ты такое говоришь?
Лада попробовала взять дочь за руку, но та вырвалась и убежала в свою комнату.
Ася боялась поднять глаза, чтобы не встретиться с Ладой взглядом. Она боялась, что любой ее жест может быть истолкован несчастной матерью как упрек: «Я же говорила».
Лада подошла к двери в Машину комнату, тихонько поскреблась:
– Медвежонок, прости! Я не хотела тебя расстраивать. Папа никуда не ушел. И не уйдет, потому что очень любит тебя. И меня очень любит. Вчера с ним произошел случай… Плохой случай, Машенька…
Дверь в Машину комнату распахнулась. Девочка стояла на пороге.
– Что с ним? Что с папой?
– Он в больнице, Машуня. Я сейчас позвоню в школу, скажу, что ты сегодня не придешь, и мы поедем к нему. Хорошо?
– Мамочка! – Маша бросилась матери на шею, глаза ее были полны слез. – Прости меня, пожалуйста! Я правда очень испугалась, что папа… А с ним все будет в порядке?
– Все, родная. Пойдем завтракать. Мы с тобой сейчас должны быть сильными. И еще я хотела тебе рассказать про платья…
– Нет, не надо, я на самом деле так не думаю…
– Тогда я не буду тебе рассказывать, я тебе покажу…
Ася потихоньку удалилась в комнату Неонилы, чтобы не мешать матери и дочери налаживать отношения. Она была уверена – Лада найдет нужные слова и сможет достучаться до сердца ребенка.
Иван проснулся в прекрасном расположении духа. Этому во многом способствовало утреннее солнце, пробивавшееся сквозь неплотно задернутые шторы. Он сладко, до хруста, потянулся, и тут все его благодушие как ветром сдуло. Он вспомнил, что вчера так и не дождался Асю. Скромная Ася, потерявшая вчера сознание от вида его забинтованной головы, не пришла домой ночевать! Это было за гранью понимания. «Девушка, случайно, не в положении?» – совсем некстати вспомнились слова врача в больнице.
Приняв душ, Иван насухо растерся полотенцем и посмотрел на свое отражение в зеркале. Заплатка на лбу, фингал почти на четверть лица. Мысленно представил Асю, нежную утонченную фантазерку. Нет, он точно не герой ее романа. Скрипач – тот, конечно, гораздо больше ей подходит. Интересно, какой он? Воображение нарисовало нечто вертлявое, длинное, худое. Явно не совсем традиционной ориентации. Иван мысленно выругался и пошел на кухню. В кастрюле грустили от отсутствия внимания розы. Отрезая кусок «красного бархата», вспомнил, что Новоселов так и не перезвонил, и набрал номер капитана.
– Привет, Серега.
– Привет, привет, – отозвался Новоселов.
– Что там со вчерашним стрелком?
– Работаем…
– У меня есть одна идейка.
– Ну-ну…
