— Марлин наша кузина, — сказала миссис Боунс, — ее девичья фамилия Лоури. Насколько я знаю, завещания не было. Запрос в Гринготс я отправила.
Хорошо бы Мэгги получила деньги. Для нее и небольшая сумма окажется подарком судьбы. Другое дело, что ее опекуном являлся ее дед, которому никто не сможет помешать забрать деньги себе. Похоже, что именно поэтому Мэгги и оставили у Боунсов. Нужно было навести справки и закрепить за девочкой все, что можно. Да, это разумно.
Тащить ее сразу к нам было неприемлемо из-за Барти. Хотя Мэгги была умной девочкой и согласилась бы на клятву о неразглашении. Теперь же все могло измениться.
За эти три дня я узнала массу интересного про всю эту магическую систему покровительства. Мэгги, будучи возможной надеждой на возрождение старого магического Рода, чрезвычайно выросла в цене. Опекун мог стать сюзереном, мог устроить выгодный для себя брак подопечной. А так как она оказалась потомком светлой семьи, да еще пострадавшей от Волдеморта, то тут были и дополнительные бонусы. В основном в плане потоптаться на репутации Дамблдора, который не озаботился тем, чтобы поискать возможных потомков и родичей своих погибших сторонников. Это тоже была обычная практика во время войн и эпидемий. Так-то побочные детишки интересовали родичей, только если оказывались сильными магами. А вот при гибели семьи они становились последней надеждой. А если у Мэгги еще и наследство ушло в неизвестном направлению, то тут колоссальное поле для всевозможных скандалов, интриг, расследований. Причем Мэгги будет котироваться на брачном рынке вне зависимости от наличия этого самого наследства.
Боунс тоже могла захотеть прибрать к рукам девочку, причем с самыми благими намерениями. Но… вот то-то и оно.
— Мэгги, собирайся, — сказал мистер Крауч, — тебе будет лучше у нас.
Так я и знала.
Мэгги у нас очень понравилось. К явлению Барти она отнеслась совершенно спокойно, клятву о неразглашении дала добровольно.
— Это хорошо, что твой дедушка сына не бросил, — сказала она мне потом, — значит, и нас не бросит.
Понятливый ребенок. Ничто так не лишает глупых иллюзий, как жизнь в лишениях. Мэгги привыкла к ситуации, когда спасает только принадлежность к стае. Наша стая ее совершенно устраивала. Как и дед в роли вожака.
Собственный дед Мэгги спокойно отказался от внучки, которую считал обузой. Небольшая сумма в сотню галлеонов его совершенно устроила. Девчонка все равно уже давно жила вне дома и заработанными деньгами не делилась. А так и немного деньжат удалось срубить. С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Мэгги же обживалась в собственной спальне. Ей даже пикси в нашем парке понравились. От гоблинов пришел ответ. Сейф у МакКиннонов, разумеется, был. Раньше. Денежки поделили ближайшие родственники. И отдавать их непризнанному бастарду они не собирались. Самой ближайшей родственницей, урвавшей большую часть наследства, оказалась некая миссис Прюэтт, родная сестра бабушки Мэгги. И мамаша Молли Уизли по совместительству. Да уж, зная рыжую семейку, можно не сомневаться, что их бабуля вряд ли представляет из себя что-то приличное. Возрождением семьи тоже никто заниматься не собирался. МакКинноны были волшебниками всего лишь в пятом поколении, Родовых Даров у них не было. Так что перебьется девчонка, пусть хорошо учится и пытается устроиться в этой жизни. Ожидаемо. Но противно.
Дед все это обдумал, посоветовался с Барти и Амелией Боунс, поговорил с самой Мэгги… И оформил стандартное опекунство. А в «Ежедневном пророке» появилась небольшая статья о замечательной светлой семье волшебников, от которой после трагической гибели всех членов осталась только маленькая сиротка, до которой никому не было никакого дела. Ни родственникам, ни друзьям, ни наставникам. И большая просьба ко всем, у кого остались колдографии МакКиннонов, прислать их девочке Мэгги, чтобы у нее была возможность увидеть их лица.
Общественность прониклась, и мы получили множество колдографий, из которых получился замечательный альбом.
— И мамину туда же вклею, — сказала Мэгги, — у меня одна есть.
Копию этой колдографии мы поставили рядом с кроватью на тумбочку. Мэгги была очень похожа на свою мать. Вот только глаза у нее были папины. У Мэри Смит они были серыми.
Самое интересное, что Барти всерьез заинтересовался жизнью пикси. Кто его знает, может и правда книгу напишет. У наших соседей процветал матриархат и полиандрия. Главной была самка с симпатичными острыми ушками. Мы с ней даже подружились. Я подарила ей колечко с бабочкой, которое пришлось распилить, чтобы сделать потрясающий пояс. Судя по всему, это невероятно повысило ее статус среди остальных глав стаек пикси. Ее самцы страшно гордились, что у нах такая красивая повелительница, и гоняли конкурентов, которые пытались прибиться к стае. После нескольких очень шумных разборок установился хрупкий мир. Нам с Мэгги пришлось лечить пострадавших. Стандартные зелья и чары на них действовали. Как бы нас не посвятили в почетные пикси.
Неотвратимо приближалось первое сентября.
