– Нет, нет, извини. Поужинай с нами. О веществах и нагрузках мы поговорим как-нибудь в другой раз.
– Нам надо это обсудить сейчас, – вступил я.
– Подождет, – отрезала Рози. – Расскажи нам про Карла, Джин.
– Он считает, что мы с Клодией разошлись по моей вине.
– А если бы ты мог повернуть время вспять? – спросила Рози.
– Я бы ничего не стал менять ради Клодии. Но если бы я знал, как это скажется на Карле…
– К сожалению, прошлое нельзя изменить, – заметил я, желая вернуть разговор к теме практических решений.
– Признание собственной вины может оказаться полезным, – проигнорировала мои попытки Рози.
– Вряд ли Карлу этого будет достаточно, – ответил Джин.
Что ж, по крайней мере один пункт повестки дня мы поставили на обсуждение, хотя решение так и не нашли. Я вычеркнул его из списков Джина и Рози.
Дальше нам продвинуться не удалось. Рози достала из сумки большой конверт и протянула его Джину.
– Вот чем я занималась сегодня днем.
Джин достал из конверта лист бумаги и немедленно передал его мне. Это была сонограмма, предположительно с изображением Бада. На взгляд неспециалиста, оно ничем не отличалось от хорошо знакомой мне иллюстрации из Книги. Изображение было не таким четким, как картинка, которую я пять дней назад поместил на плитку «12-я неделя». Я вернул сонограмму Рози.
– Я полагаю, ты это уже видел, – сказал Джин.
– Нет, не видел, – отозвалась Рози и повернулась ко мне. – Где ты был сегодня в два часа дня?
– У себя в кабинете, проверял протокол исследования для Саймона Лефевра. А в чем проблема?
– Ты забыл про сонограмму?
– Нет, конечно.
– Почему тогда не пришел?
– А должен был?
Это могло оказаться интересным, но я не понимал, что мне там делать. Раньше я никогда не ходил вместе с Рози к врачу, и она со мной тоже. По сути, на прошлой неделе она впервые посетила акушера-гинеколога, который, предположительно, предоставил ей первичную информацию о протекании беременности. Если мне и надо было посетить врача вместе с Рози, то, конечно, для того чтобы мы оба располагали одинаковыми сведениями. Однако меня не пригласили. Сонограмма представляет собой прежде всего
Рози медленно кивнула.
– Я пыталась тебе дозвониться, но телефон был выключен. Я подумала, что с тобой что-то случилось, но потом вспомнила, что я всего два раза сообщила тебе место и время и не уточнила: «Используй эту информацию для того, чтобы оказаться там».
Это было благородно со стороны Рози – взять на себя вину за недопонимание.
– Обнаружились какие-то дефекты развития? – спросил я.
На сроке в тринадцать недель сонограмма способна зафиксировать, например, дефекты развития нервной трубки. Я полагал, что, если бы возникли проблемы, Рози, как обычно, поставила бы меня в известность, точно так же как сообщила бы о потерянном в метро телефоне. Согласно статистике, приведенной в Книге, отклонения на этом этапе маловероятны. В любом случае я ничего не могу сделать для решения проблемы до тех пор, пока она не выявлена.
– Нет, дефекты не обнаружились. А если бы они нашлись?
– Зависит от их природы, очевидно.
– Очевидно.
– Значит, это хорошие новости, – вступил в разговор Джин. – Некоторые из нас изначально предполагают худшее, а некоторые предпочитают решать проблемы по мере их поступления. Дон относится к числу последних.
– Есть еще один пункт повестки дня, – сообщила Рози. – Забыла тебе сказать. Завтра вечером у меня групповые занятия. Здесь.
– Семестр еще не начался, – возразил я. – А тебе надо сосредоточиться на диссертации.
– Диссертация моя в полной заднице. За десять дней я ее не закончу.
– Не переживай, – сказал Джин. – Я договорюсь о продлении срока.
Рози покачала головой.
– Это Колумбийский университет. Здесь все делается по правилам.
– Это для простых смертных. Не напрягайся.
Рози действительно выглядела напряженной.
– Я поговорила кое с кем из администрации. Не могу сказать, что это помогло.
Джин улыбнулся.
– Я уже обсудил эту тему с Боренштейном. Если успеешь до начала клинической практики, все будет в порядке.
Групповые занятия грозили серьезными сбоями в моем расписании. Но Рози была перегружена, и я должен был помочь ей в эти непростые для нашей семьи времена. Так советовала Книга.
– Мне надо пересмотреть завтрашнее меню. Сколько человек придет? – осведомился я.
– Не беспокойся. Мы закажем пиццу. Один раз можно…
– Я не беспокоюсь. Я легко могу приготовить блюдо, значительно превосходящее пиццу.
– А может, вы с Джином сходите завтра куда-нибудь?
– Это более серьезная угроза для моего расписания, нежели увеличение количества ужинающих.
– Просто… ты же профессор, а они здесь будут впервые. Ты с ними не знаком.
– Очевидно, что должна случиться первая встреча. Я могу познакомиться со всеми сразу.
– Это чужие люди. А ты не любишь встречаться с незнакомцами.
– Студенты-медики. Завтрашние ученые. Псевдоученые. Мне есть о чем с ними подискутировать.
– Именно поэтому я хочу, чтобы ты прогулялся. Пожалуйста.
