– Ты думаешь, что я буду помехой?
– Я полагаю, что мне нужно мое личное пространство.
– Все в порядке, – вмешался Джин. – Я пригляжу за Доном.
Рози улыбнулась.
– Прости, что вмешиваю тебя в это. Спасибо за понимание.
Она смотрела на Джина.
Когда на следующий вечер мы с Джином собирались отправиться в бар, позвонил Джордж.
– Дон, поднимайтесь лучше ко мне. Закажем пиццу. Я хочу кое-что обсудить с Джином, чтобы проверить его гениальность.
Я позвонил Дейву. Если Джордж платит и можно смотреть бейсбол, то местоположение второстепенно.
Во время перерыва после седьмого иннинга Джордж обратился к Джину:
– Я думал про то, что ты рассказывал насчет генетики. Довольно много времени на это потратил. Но вот объясни мне, почему один мой сын наркоман, а двое других – нет?
– Всего два слова: разные гены. Не скажу наверняка, но могу предположить, что в его организме наблюдается переизбыток гормонов, побуждающих его искать удовольствия.
Джордж явно заинтересовался. Джин продолжал:
– Все мы запрограммированы – генетически запрограммированы – на то, чтобы получать удовольствие и избегать негативных ощущений. В мире, где не существует искусственных препаратов, с этим не было бы проблем.
– Аяуаска, – отозвался Джордж. – Один раз попробовал, больше не хочу.
– В большинстве случаев мы не причиняем себе вреда. Вот вам и принцип, с которым согласны большинство психологов, но который прямо вытекает из генетики:
– Откуда они знают, что надо делать в самый первый раз? – задал я очевидный вопрос.
– Они копируют своих родителей. В древности родители по определению были успешными людьми. Им удалось размножиться. Если вы хотите понять поведение отдельного человека, ключ в словах
– Он мне будет рассказывать, – заметил Джордж. – Я барабанщик. Повторяющиеся модели поведения. Одни и те же песни, тот же корабль, один маршрут.
– Почему вы продолжаете выступать? – спросил я.
– Хороший вопрос, – сказал Джордж. – Когда у меня появилась эта квартира, я думал, что перееду сюда и найду место, где раз в неделю буду играть на соло-гитаре. Я на гитаре тоже немного могу. Опять начну писать музыку. Каждый год я себе обещаю, что так и сделаю, и каждый раз возвращаюсь на этот чертов корабль.
Он поставил стакан с пивом на стол.
– Не хотите ли перейти на вино, джентльмены? Я купил ящик кьянти.
Джордж принес бутылку сассикайи урожая двухтысячного года, которая формально не кьянти, но производится в том же регионе.
– Боже, – сказал Джин, – для пиццы это немного слишком хорошо.
– Это для лучшей в мире пиццы, – сказал я, чтобы внести ясность, и все засмеялись. Ничего особенного, но мне было приятно, и я пожалел, что Рози отсутствует и не может разделить мою радость.
Джордж безуспешно пытался найти штопор. Решение представлялось простым.
– Я принесу свой.
Мой штопор, выбранный после масштабных исследований, по определению был не хуже или даже лучше того, что принадлежал Джорджу.
Я спустился этажом ниже и открыл дверь в квартиру, ожидая застать там множество студентов-медиков. Гостиная была пуста. Рози была в спальне. Горел свет, на кровати рядом с ней лежал открытый роман. На полу стояла единственная небольшая коробка из-под пиццы, на приклеенной к ней бумажке было написано
– Что-то случилось? – спросил я Рози на следующее утро.
– Я собиралась задать тебе тот же вопрос. Ты провел в ванной больше часа.
Я перерисовывал Бада с сонограммы на плитку № 13. Сделать это оказалось труднее, чем воспроизвести линейные диаграммы, найденные в интернете. Но использование изображения представлялось разумным. Рози была права: интересно было бы наблюдать его в развитии.
– Ничего не случилось, – ответил я. – Обрабатывал кафельную плитку.
Также я пытался проанализировать Происшествие с мясной пиццей. Я видел пять возможных вариантов развития событий.
1. Студенты Рози съели пиццу. Но это не объясняло появление коробки в спальне.
2. У Рози роман с плотоядным животным. Это делает понятной коробку, но вряд ли они бы оставили улики.
3. Бумажку на коробку наклеили неправильную, на самом деле в ней лежала вегетарианская пицца.
4. Мясную пиццу доставили по ошибке. Рози выбросила мясо, остальное съела. Эта теория выглядела приемлемой, но никаких следов мяса в мусорном ведре не обнаружилось.
5. Рози отказалась от практики строгого вегетарианства. Это представлялось крайне маловероятным, но прецедент уже был создан: недавно Рози попробовала стейк, предназначенный для меня и Джина.
В это трудно поверить, но правильным оказался последний вариант. Никакого семинара не было, а Рози просто нужно было «немного личного пространства». И, вместо того чтобы прямо попросить меня, она соврала. И заказала мясную пиццу.
