– На Ленинградке, возле Сокола.
– А в какую сторону носом?
– В сторону «Аэропорта». Это что, важно? Ты еще про ветер спроси, в какую сторону сквозит.
– Жди меня! Я скоро!
– Что?! Не выдумывай! – в ответ раздались короткие гудки.
«Вот же ребенок, – Железнов тепло улыбнулся. – Ну, ничего, еще с полгодика и запал исчезнет».
За время, прошедшее с известной поездки в Черногорию, многое в отношениях Железнова и Кати изменилось. Катя перестала скрывать свои чувства к Железнову, после признания находилась в приподнятом, жизнерадостном настроении, по пять раз на дню забегала к Железнову, «посмотри, какая я», благо, расстояние составляло три этажа. Всегда ухоженная и элегантная, никаких брюк и джинсов, всегда на каблуках, всегда – с лучезарной улыбкой и светящимися изумрудными глазами. Железнов не строил из себя буку, к визитам Екатерины относился снисходительно-приветливо, от разговоров не уходил, за работой не прятался, но установил, нет, не стену, грань, за которую Екатерину не пускал – максимум, на что она могла рассчитывать, – это поцелуй в щечку и теплое дружеское отношение.
Валентина как-то за обедом в местном кафе, где они с Железновым случайно пересеклись вдвоем (как правило, Екатерина делала все возможное и невозможное, чтобы совместить свой обед с Железновым), сообщила, что женихов и ухажеров у Строевой значительно поубавилось, так как она всем, не стесняясь, заявляет, что любит другого мужчину, за которого хочет выйти замуж. Железнов с Валентиной согласился, что нет более действенного способа отвадить мужчину, если он не идиот, так это сообщить ему, что она по-настоящему любит другого. А вот по поводу замужества… это все-таки нужно согласовывать с женихом, который таковым себя не считает. В свою очередь Валентина высказала мысль, что данный тезис никем и не обсуждается, так как никому в голову не может прийти сомнение, что есть такой мужчина на Земле, который отказался бы жениться на такой (!) красавице, к тому же, на секундочку, миллиардерше. Железнову ничего не оставалось, как заметить, что мир велик и есть много странного на свете…
Из задумчивости Железнова вывел рев клаксонов, который катился откуда-то спереди, и было ощущение, что этот рев носит нарастающий лавинный характер. Большинство водителей вылезли из машин – посмотреть, что там происходит. Меж тем рев клаксонов нарастал. Железнов обратил внимание, что мужская часть водителей призывно машет руками и с фанатизмом давит на свои бибикалки. «Да что же там такое?! – раздраженно подумал Железнов, так как излишнего шума и какофонии не любил. Открыл дверь и вышел из машины. Впереди что-то происходило. Железнов, чтобы понять – что, как и многие другие, поднялся на подножку. Картина, которую он видел, не могла не умилять: метрах в ста впереди него посреди этой железной реки из стоящих машин, обходя их то справа, то слева, в общем, где это возможно, прыгала, как тюльпанчик, преодолевала встречный поток, Екатерина, как водится, в короткой юбке и на высочайшем каблуке, размахивая сумкой, отвечая на приветствия и высматривая машину Железнова.
Большая часть «населения» пробки Екатерину узнавала, удивлялась и радовалась, приветствовала гудками и клаксонами, призывно махала руками. Метров за тридцать до пункта назначения Катя увидела Железнова, радостно подпрыгнула и в соответствии с семафорной азбукой русского флота показала сигнал «вызов» – подняла обе руки вверх, а затем сигнал «разговор окончен» – перекрестила руки вверху над головой, и так – несколько раз, что для окружающих выглядело просто как радость молодой и очень красивой девушки, к тому же – очень известной как финалистки шоу «Она мне нравится».
Железнов никак не прореагировал. Стоял на подножке и смотрел. Катя вприпрыжку подлетела к машине Железнова и повисла у него на шее: – Поцелуй меня, – прошептала она в ухо. – Я же заслужила.
– Ты сумасшедшая, – сказал Железнов уже в машине.
– Только когда думаю о тебе, – счастливо возразила Катя, умудрившаяся разместиться на переднем сиденье лицом к Железнову, непонятно каким образом убрав одну ногу под себя.
Офис телекомпании. Кабинет Железнова
