– Я – тоже только в кино. Но, тем не менее, ничто не мешает нам использовать это древнее китайское изобретение в своих целях. Смотри, – Железнов взял ручку, подтянул к себе листочек для того, чтобы графически сопровождать изложение своей идеи. – Выставляем большой лот по тренду за последние сутки или неделю, – Железнов прищурил глаз – задумался, – поставим две тестовых модели: суточную и недельную, а затем, в случае изменения движения валютной пары в обратную сторону, маленькими лотами через небольшие расстояния открываем «веер» до тех пор, пока идет движение в обратную сторону. При длительном движении в обратную сторону суммарный лот «веерных» ордеров превысит один первоначально выставленный большой «трендовый» лот, что позволит, в конечном итоге, закрыть счет с заданным профитом при движении в обратную сторону.
– Ага… – Андрей внимательно рассматривал рисунок Железнова. – Идея понятна. А что мы будем делать, если движение в какой-то момент опять изменится в сторону начального тренда?
– Будем уменьшать экран веера за счет закрытия его пластин – мелких ордеров.
– Хорошо. Думаю, что к концу дня я программку напишу, – Андрюха опять характерно блымнул глазами. – Это все? Ты говорил, что у тебя пара идей.
– Да. Вторая идея – абсолютно тестовая на данном этапе. Условно назовем ее «Сеятель» – будем выставлять небольшие ордера в сторону движения валютной пары – куда движение, туда и ордер. Посмотрим, что из этого получится. Вот, смотри… – Железнов опять подтянул к себе листочек.
Уютное кафе в старом районе Москвы
Ноги сами принесли Екатерину в это старое уютное кафе в средневековом стиле, удачно и, по-видимому, не случайно расположенное в тихом районе Москвы, вдали от суеты, забитых автомобилями проспектов, вдали от бесконечного потока спешащих и торопящихся граждан. Старая Москва… почти нет людей, а те, что есть, неспешно перемещаются по тихим улочкам, радуясь отсутствию бурления и скорости в этом оазисе умиротворенности.
«Нет, не зря Железнов ежемесячно приезжает сюда – факелы, грубая средневековая мебель… все это замедляет бег времени, отсекает от текущих суетливых ежедневных проблем, настраивает на глубокое самосозерцание собственной души…
Да, надо признать, что я здесь и оказалась потому, что мне нужно понять, где я, и решить, как мне жить дальше. Обычно за ответами на подобные вопросы обращаются к Богу, но тут уж надо честно признать, что я еще не созрела для такого общения. А поэтому, наверное, и возникло некое промежуточное решение – это кафе со стенами из старой кирпичной кладки, факелами и грубыми рублеными табуретками и будет моим храмом, местом поклонения, где я сделала первый решительный шаг к Железнову, еще ничего не понимая и не осознавая, и местом, куда я могу приходить на исповедь. Исповедь самой себе, абсолютно честно и без обмана».
Катя обняла ладошками стоящий перед ней высокий стакан с холодным мохито, щедро сдобренный кусочками льда, и, как палочку для разжигания огня, повертела его туда-сюда вокруг своей оси.
Итак, Железнов. Нужно честно себе признаться, что с того памятного длинного-предлинного дня, когда они вначале вдрызг разругались с Железновым на кастинге, а потом встретились здесь, в этом кафе, Железнов как был целью ее воздействия, так ею и остался. Только знак поменялся. Знак воздействия. С минуса на плюс. И если она изначально задумывала очаровать и влюбить в себя Железнова, а затем устроить ему ревностную пытку, то получилось совсем наоборот. Железнов где был, там и остался. Не влюбился, не мучается и не терзается. А вот она… Она влюбилась, мучается и терзается.
Не получилось… Естественно, возникает вопрос – почему?! Что не так?!
Она красива? Безусловно. И это не факт самолюбования. Просто нужно признать, что ей повезло и природа наградила ее незаурядной эффектной внешностью, аномальной, как говорит Железнов, «замораживающей» красотой, если продолжать цитировать его дальше. Но ее личных заслуг здесь нет, спасибо маме и неизвестному папе. Правда, надо отметить, что Железнов тоже не железный, нет-нет, да и выскакивает из него его мужское начало – несколько раз она ловила взгляд Железнова на своих ногах, стройных, сильных и длинных. И еще. Глаза. Его явно интересуют мои глаза. Он всегда смотрит прямо в них, но при этом не просто смотрит, а как-то изучающе, будто считывает с них что-то, поясняющее ему, кто есть я.
Что у нас из незадействованного? Грудь и прическа. И это несмотря на то, что стыдиться за размер груди мне не приходится, может, она даже чуть великовата для моей фигуры.
