Итак, по внешности: будем продолжать продвигать в жизнь тезис, что «мужчина любит глазами»: юбка покороче, туфли на высоком каблуке, уменьшить на размер бюстгальтер и соответственно увеличить объем доступной информации – вырез поглубже, либо верхняя пуговица расстегнута. И не стричься – Железнову категорически не нравятся коротко стриженные женщины, при этом наблюдается чуть ли не пропорциональная зависимость. Чем короче волосы, тем больше не нравится. Не демократично? Да. Но имеет право.
Ладно, с этим понятно. Что дальше? Общение, интеллект. Вот тут полное фиаско. Я-то всегда считала себя «на уровне», не глупее других, а если уж совсем честно, то сколько раз ловила себя на мысли, что в общении с ровесницами я на голову выше. А тут… Да, подруга, надо честно признать, что с точки зрения глубины мышления, логики, объема и скорости мышления – тут ты явно не тянешь. Не говоря уж о способностях, а главное – уверенности, с которой он берется за решение новых проблем. Причем таких, к которым раньше вообще не имел никакого отношения… И что? Отсутствием нижнего белья отсутствие извилин в мозгу не прикроешь, если опять же возвратиться к цитированию Железнова. Единственное, что ясно, так это ни в коей мере нельзя делать вид, что ты все знаешь и все понимаешь, если не знаешь и не понимаешь, иначе рано или поздно будешь выглядеть полной дурой в его глазах. Здесь себя нужно вести абсолютно откровенно, если не знаешь, честно признаться и попросить разъяснить. Тем более что ему, по-моему, это нравится – делиться своими знаниями.
Эмоции. Полная неизвестность. Насколько я буду соответствовать его ожиданиям? Сама-то я знаю: я уже сейчас на «животном» уровне хочу быть его женщиной. И не представляю на его месте никакого другого мужчину, – Катя усмехнулась. – Интересно, это случайное совпадение или игра слов. Она на «животном» уровне хочет быть женщиной Железнова, и самые сильные реакции организма – на этом же уровне – в животе: как будто легкий ласкающий ветер нежно гуляет внутри нее, разжигая желания и распаляя фантазии. Со мной все ясно. Вопрос остается открытым: смогу ли я дать Железнову то, чтобы стать для него самой желанной, единственной. У него за плечами двадцатилетний опыт холостяцкой и уж точно не затворнической жизни. Он точно знает, какими могут быть женщины. И нужно выиграть, победить в этом заочном споре. И выиграть нужно при условии, что он будет у меня первым мужчиной. У меня никакого опыта и навыков поведения. Это в определенной степени минус. Но минус, который может перерасти в большой плюс, если мужчина рядом с тобой умный, добрый и все понимающий. А Железнов именно такой, он не сможет не оценить того, что я больше всего на свете хочу, чтобы он был моим единственным на всю жизнь.
Итак, где же я сейчас нахожусь? Я с ним на «ты», я вижу его и общаюсь с ним практически каждый день, я все знаю о его жизни, правда, он не знает, что я все знаю. И я никогда (!) не расскажу ему о видеокамерах у него дома, потому что больше всего на свете боюсь его потерять.
Я призналась ему в своей любви. А он… Ну, давай, подруга, по-честному. Здесь никого, кроме тебя, нет. А он по-честному сказал мне, что я сошла с ума, что в него нельзя влюбляться и… что он без надежды любит другую женщину, свою Марию Азарову. Впрочем, имени он мне не называл. В принципе он мог сказать это по инерции, потому что, как он сказал, он
А с другой стороны, в качестве плюса надо отметить, что он также ни разу и не сказал, что не любит меня и никогда не сможет меня полюбить.
Относится ко мне очень тепло, особенно после болезни. Не отталкивает, но и не приближает. Какая-то равновесная ситуация. Надолго? Он чего-то ждет? Чего? Как взорвать эту ситуацию? Можно ли сказать, что вся его жизнь сейчас подчинена тому, чтобы доказать Азаровой, что она не права… Нет. Не то. Это он себе хочет доказать, что стать миллионером может любой физически здоровый мужчина, что это не признак избранности и таланта.
Где же заканчивается его «пока»? И как подтолкнуть его к этому?
Катя настолько глубоко погрузилась в свои размышления, что пространство вокруг нее размылось, посторонние звуки исчезли, образовался некий личный кокон: она, столешница и бокал мохито, к которому она так и не притронулась. Для нее время остановилось.
Из оцепенения ее вывел сигнал тревоги из глубин подсознания – кто-то вторгся в ее личное пространство – часть столешницы накрыла чья-то тень. Усилием воли Катя «вернулась» в «реал» и подняла глаза.
– Привет! – перед ней стоял Железнов, который, конечно же, видел и оценил ее «глубокое погружение». – Ты что делаешь в «моем» кафе?
– Тебя жду, – по лицу Кати разлилось радостное удивление.
– Ты стала провидицей? – Железнов сел на табурет напротив. – Еще пару часов назад я сам не знал, что буду здесь.
