Советник шел плавной походкой по коридорам, освещенным слабым, едва мерцающим светом. Наблюдатель со стороны никогда бы не заметил, что это, совершенно спокойное внешне создание, сгорает от внутренней ярости. Аскоры с малых лет обучались скрывать все свои эмоции от окружающих. По выражению лица невозможно было понять, что у них на уме. Конкретно в этой серой голове крутилась лишь одна мысль:
«Как? Каким образом этот крысеныш смог дотронуться до Глаза Ветра и остаться в живых? Неужели? Нет, не может быть», - его раздирали противоречивые сомнения.
Насколько было известно, еще ни у кого не получалось выжить после контакта с артефактом. Каждый, кто пытался, тут же погибал в страшных муках. У Эсота был способ подчинить себе силу этого артефакта, но для этого его необходимо было сперва активировать. А активация кристалла была возможна лишь одним единственным способом – интеграцией в живого носителя. Все предыдущие опыты не дали результата и подходящий носитель так и не был найден. Кто же мог знать, что тот, кто был нужен, остался болтаться на конвейере 500 циклов назад во время атаки галдарианцев. А теперь он опоздал. Этот презренный раб опередил его и унес артефакт в себе.
Вскоре он дошел до лежащего на полу Аркх-Су. Вид у того был, прямо сказать, удручающий. Весь перепачкан кровью. В нагрудной пластине прожжена огромная дыра. Кожа обгорела. На его длинной морде был свежий шрам, проходящий аккурат через левый глаз. Сам глаз заплыл и опух, и больше не функционировал. Но ящер дышал, значит, был жив. Что ж. Тем лучше. Более подходящего исполнителя не найти.
Эсот молча ждал, пока лежащий на полу рептилоид не зашевелился. Как только стало ясно, что бравый офицер пришел в себя, серокожий сконцентрировался вновь. Тело ящера воспарило над полом, он шипел и извивался, но не мог сопротивляться воздействию. Советник уставился своим немигающим взором в единственный, оставшийся у ящера, глаз.
— Ты не справился с такой пустяковой задачей, — голос Эсота был совсем не таким дружелюбным, как раньше. Он говорил медленно, каждое его слово выжигалось в мозгу ящера. — Ты упустил слизняка, и он унес мой Глаз Ветра. Он угнал твой челнок, оставив тебя валяться в грязи. А ведь он хотел убить тебя. Наверно, я зря помешал ему.
Аркх-Су стонал от боли и от безысходности. Он понимал, что виноват, что недооценил противника и тем самым поставил себя и члена совета Всевидящих в такое щепетильное положение. Между тем Эсот продолжал:
— Даже не вздумай кому-то сказать, что ты видел здесь и что узнал. Если ты хоть слово проронишь, я сам тебя придушу, — с каждым словом сознание ящера заполняла леденящая пустота. — Ты найдешь его. И приведешь ко мне. Живого. Ты меня понял?
Аркх-Су кивнул. Это было единственное, что он мог сделать. Тогда Эсот опустил его на ноги. Но ноги ящера подкосились, и он вновь рухнул на пол.
- Я знаю, ты всегда жаждал статуса, положения, власти, - сказал Эсот, нависая над ящером зловещей тенью. – И я могу тебе это дать, если ты послужишь мне.
Затем внушающая ужас фигура советника развернулась и медленно двинулась прочь. Эсот уже скрылся за поворотом, когда в мозгу Аркх-Су вновь зазвучали его слова.
— Придумай легенду для управляющего, почему ты остался без транспорта, — уже совершенно спокойным голосом, как будто ничего не произошло, продолжал вещать серокожий. — Он не должен знать об артефакте. Позже я сообщу тебе, где искать этого шак-хала.
В обзорный иллюминатор челнока открывался потрясающий вид. Подо мной были бескрайние леса, голубые реки и озера. Лесной покров был желтым, красным, коричневым, но только не зеленым. Возможно, это воздействие местного голубого солнца, которое, клонясь к горизонту, создавало такой потрясающий фиолетовый закат. А может, наступала осень. Мне не было разницы до причин столь необычной цветовой палитры. Было просто невозможно оторвать взгляд от этой красоты. Вдали угадывалось очертание большого моря или даже океана. Челнок продолжал набирать высоту и отдалялся все дальше и дальше от той треклятой лаборатории, где мерзкие зубастые уроды ставили какие-то эксперименты над моими собратьями. Меня наполняло чувство спокойствия и радости за то, что удалось выжить и выбраться из этого кошмарного места.
«
- Отлично. А можешь выйти на орбиту? Хотелось бы всю планету увидеть, - во мне заиграло любопытство.