Когда я вернулся в пещеру, Лана уже спала, завернувшись в шкуры, которые раньше лежали на стуле. Ханс сидел рядом, строгая деревянную фигурку своим маленьким ножом. Он не спал. Он ждал.
— Ложись спать. Я покараулю, — сказал он, даже не глядя на меня.
— Хорошо. Я ухожу. Рано утром. Я иду один. Ты и Лана останетесь здесь. Подождите меня дней пять. Если не вернусь — уходите. К другим людям.
— Знаю. Если ты не вернёшься — мы так и сделаем. Но лучше возвращайся.
Я кивнул. Он понял. Он не станет спорить. Он знает, что я прав.
Я улёгся рядом с Ланой. Ее дыхание было тихим. Ее волосы щекотали мою руку. Ее тепло было единственным напоминанием, что я еще человек.
И я проваливалился в сон.
Утром я проснулся рано. Солнце едва коснулось края горизонта. Я собрался быстро. Осторожно. Молча. Подошёл к Лане. Поцеловал её в лоб. Не хотел её будить. Не хотел, чтобы она увидела, как я ухожу. Чтобы не побежала следом. Я знаю, что Ханс сможет ей все объяснить и удержит ее от опрометчивых глупостей. Она в надежных руках.
Ханс не спал, он встретил меня у выхода. Но не остановил меня. Только кивнул.
— До связи.
— До связи. Или до встречи.
Пора. Выйдя из пещеры, я направился на северо-запад. В одиночестве. С решением. С мыслью, что теперь буду бороться не за всех. А за неё. За то, чтобы она осталась жива.
Город Тер-Но-Рах, или то, что от него осталось.
Челнок мягко коснулся земли на окраине разрушенного города.
Пепелище. Обломки. Смерть. А над этим всем — вонь обгоревшего металла, запах выжженной плоти и остывшей крови, которая уже не текла, а запеклась в трещинах камня.
Двери позади него с шипением открылись, и холодный воздух встретил Аркх-Су своей ледяной лаской. Он вышел первым. Без пафоса. Без приказов по громкой связи. Только ветер, который свистел между руинами, как последний свидетель войны.
За ним, из глубины челнока, показалась клетка. Массивная. Запертая. С решетками, покрытыми следами когтей и зубов.
Он подошёл к ней, щелкнул замком, и дверца со скрежетом открылась.
Изнутри выползла тварь. Пелицианская ищейка. Полуразумное создание. Частично кибернетическое. Всё ещё опасное.
Её стальные лапы коснулись земли, тепловизор мигнул, сканируя пространство.
На спине плазменная турель едва слышно провернулась, будто тоже жаждала охоты.
Аркх-Су протянул ей кусок коричневого комбинезона, который он подобрал в лесу. Там, где лежало тело древогрыза. Запекшаяся кровь на этом куске ткани точно принадлежала беглецу.
Ищейка понюхала ткань. Опустила голову. Подняла её. Издала низкий рык, почти шипение. След найден. Цель определена.
— Вперёд, — процедил ящер, делая шаг назад. — Найди его. Притащи живым. Или просто притащи. Я не слишком разборчив.
Ищейка резко дернулась, и ушла в лес, почти невидимой тенью. Она уже поняла: цель жива. Запах витает в воздухе. Система зафиксировала цель.
Аркх-Су стоял, глядя вслед. Молчание. Холод. Никаких эмоций. Только план. Только месть. Только эта проклятая мысль в голове:
«Он уйдет. Но не от меня. Не на этот раз», — думал Аркх-Су, включая визор, на котором отображалась карта прилегающих территорий и моргающая точка, определявшая положение ищейки.
Солнце только начинало подниматься над горизонтом, будто нехотя выглянув из-за туч, чтобы осветить ещё один день войны. Воздух был влажным и прохладным, как утро после боя. Трава на земле переливалась всеми цветами радуги, покрытая утренней росой, будто планета тоже плакала по тем, кого уже нет.
Я направился в путь. Один. Но не успел отойти и пятидесяти метров, как услышал шаги позади.
— Постой, Макс, — раздался голос Ханса.
— Я же сказал — вы остаётесь здесь. Незачем за мной лезть. Не в этот раз, — ответил я, не оборачиваясь.
Ханс остановился передо мной. В его глазах — не приказ, не просьба. А предупреждение. Он протянул мне деревянную фигурку, которую стругал всю ночь.
На ней был человек с поднятой рукой вверх. Словно он что-то обещает. Или клянётся.
— Если больше не свидимся, а ты найдёшь других людей… покажи им это, — сказал он.
Я взял статуэтку. Теплая. Точеная. Смысловая. Казалось, в этот момент она весит больше, чем всё моё снаряжение.
— Спасибо. Но надеюсь, до этого не дойдёт, — пробормотал я, чувствуя, как внутри что-то сжимается.
— Будь осторожен. Ты нам еще нужен, — заключил Ханс.
Я молча кивнул. И ушел.
Через несколько шагов я закопал статуэтку в землю, под старым деревом, отметив место. Мои карманы были пустыми, а сердце — полным мыслей.
«Алиса, поставь метку на карте там, где я сейчас», — мысленно попросил я.
Я начал движение. Не просто шёл. Бежал. Быстро. По-настоящему.
Лес встретил меня глубиной и тишиной, но не было времени на отдых. Передышка — для тех, кто жив. Я же был на грани. По пути повстречалось семейство древогрызов, но Алиса вовремя предупредила:
Я обошёл. Тихо. Незаметно. Как тень. Как призрак.