Помимо избежания ошибок, выдача Черчиллем распоряжений в письменном виде была связана с еще двумя моментами. Во-первых, с особенностями того или иного человека воспринимать информацию. Психологи установили, что все люди делятся на две категории — на «читателей» и «слушателей». И если первые в основном воспринимают информацию после прочтения, то вторые, наоборот, лучше улавливают смысл на слух. Сам Черчилль относился к первой категории. Зная эту его особенность, супруга Черчилля Клементина советовала его коллегам:
«Если хотите ему что-нибудь сказать, лучше запишите. Уинстон часто не слушает, когда думает о своем. Зато он всегда внимательно прочитает то, что написано на бумаге. И уж поверьте мне, никогда это не забудет»[449].
Словно в подтверждение этих слов личный секретарь Черчилля Джон Колвилл припоминает один инцидент, когда «премьер-министр был в очень плохом расположении духа, сердился на всех, писал недовольные записки первому морскому лорду и отказывался обращать внимание на любое сообщение, которое ему передавали устно»[450].
Второй важный момент, связанный с использованием письменной формы, касается ответственности. Однако Черчилль и этот нюанс обратил в свою пользу. Когда в начале июля 1942 года палатой общин будет вынесен вотум недоверия правительству, в своей ответной речи он напомнит о том, что всегда отдавал только письменные приказы.
— Почти вся моя работа зафиксирована письменно, — скажет Черчилль. — Все указания, которые я дал, все замечания, которые я сделал, все телеграммы, которые я набросал, — все это существует в документальной форме. И я полностью согласен с тем, чтобы мои действия оценивали согласно этим записям[451].
Однако в отличие от Черчилля многие руководители сознательно отказываются обращаться к перу и бумаге, чтобы не оставлять следов и не нести ответственности за принятые решения. Например, vis-à-vis британского премьера Адольф Гитлер прибегал к услугам своего личного секретаря Мартина Бормана, отдавая через него свои самые одиозные и противные человеческой природе приказы.
У Черчилля отношение к суду истории было иным. Он философски смотрел на критику, часто повторяя слова «Тигра» — Жоржа Клемансо: «Возможно я совершил еще много ошибок, о которых вы даже не знаете»[452].
Второй важный урок, который Черчилль извлек из военных действий Первой мировой в целом и дарданелльской катастрофы в частности, заключался в принципе соответствия между объемом делегированных заданий и теми полномочиями, которые передавались для их исполнения. Другими словами, согласно принципу соответствия принимать ответственность можно только за те задания, на выполнение которых тебе делегированы соответствующие полномочия.
Несмотря на всю свою очевидность, на практике принцип соответствия очень часто нарушается. В этом Черчилль убедился на собственном опыте, когда весной 1915 года британские войска приступили к захвату полуострова Галлиполи.
По мере продвижения Дарданелльской операции все большая роль стала отводиться сухопутной армии. Для военно-морского министра Черчилля это означало, что отныне власть постепенно будет переходить из его рук к военному министру Герберту Китченеру и командующему Средиземноморскими экспедиционными войсками генералу сэру Яну Гамильтону.
Сфера влияния Черчилля ограничивалась доставкой военного контингента на полуостров, после чего судьбой британских солдат распоряжалось Военное министерство. Адмиралтейство аккуратно подвинули в тень бездеятельности, отведя роль пассивного наблюдателя. Командующий флотом адмирал де Робек пожаловался Черчиллю, что у него есть предложения, как улучшить высадку десанта, но «генерал Гамильтон так и не сообщил мне, собираются ли они высаживаться под покровом ночи, чтобы застать противника врасплох, или, наоборот, будут проводить десантную операцию днем, при полной поддержке корабельной артиллерии»[453].
