Отец знал куда идти, потому что Изабелла обнаружилась тут же, недалеко от загона глоура. Она сидела на небольшом пеньке и врачевала Седрика. Парень лежал на подобии грубого топчана, сколоченного из свежесрубленных брёвен, с которых до сих пор ещё капала смола. Женщина положила руки на рану на животе парня. Из-под её ладоней струился зеленоватый свет. Сама женщина сидела с закрытыми глазами, лицо её заметно побледнело, веки то и дело дергались, но она упрямо переливала магическую силу в тело парня. Я ощутил льющуюся от неё мощь. А в матери-то немало силы, гораздо больше, чем во мне. Вот бы мне такой же большой магический резерв.
Людвиг осторожно подошел к супруге.
— Ну как он? — осторожно поинтересовался он.
Женщина вздрогнула, слегка скосила на него глаза.
— Пока не мешай, — мягко ответила она, однако уже через минуту начала рассказывать: — парень жить будет. Раны, конечно, глубокие, и ты его не пожалел, прижигая раны. Но ты сделал всё правильно, иначе его не донесли бы живым. Глубокие были ранения.
Отец кивнул.
— Ну и хорошо.
Я посмотрел на парня. Тот спал, видимо мать наложила на него заклятие школы иллюзии, вызвав сон. Вот и ещё одно полезное применение навыкам, усыпить мучающегося раненого, чтобы тот не изнывал от боли.
Наконец женщина отняла руки от тела парня и посмотрела на мужа.
— Я слышала вы плодотворно сходили — и пленника привели, и мясо для пропитания нашли?
— Это да, — довольно покивал Людвиг, — теперь у нас всё будет только спориться.
— Ты и Дерека с собой брал. — мать скользнула по мне взглядом, и улыбнулась.
— Наш сын растёт, всё больше интересуется делами, — покивал отец.
— Хорошо. Я как раз хотела с тобой поговорить кое о чём.
— Конечно дорогая.
Я тоже подобрался.
— Мы ведь с тобой уже обсуждали, что земли эти очень странные, будто на них есть некая тёмная печать.
Мужчина дернул щекой, покосился на меня. Я же уходить никуда не собирался, лишь прислушался.
— Меня смущает тот заваленный прозод, который обнаружил Ганимед. Может, пока не нужно его раскрывать?
— Почему это? — спросил я. — Матушка, эти земли очень даже благодатные. Я уверен, что у нас теперь всё будет хорошо.
— Я побаиваюсь, что в том подземелье может быть нечто такое, что нам очень не понравится, — пояснила мать. — Нам бы сначала защитить деревню и обвести её хорошим частоколом, а уже потом экспериментировать.
Вообще, в славах матери смысл был, но с другой стороны, очень много зависит от того, как быстро я смогу вернуть свою память и силу. Я уверен, что чем больше я выясню о своём прошлом, тем быстрее сила ко мне вернется, а значит, я смогу защищать этих людей. Я на сто процентов уверен, что в том подземелье найду пути к разгадке тайны своего прошлого.
Был, конечно, еще один вариант, получше исследовать замок на предмет каких-нибудь чертежей или записей. Должно ведь было в этом огромном замке сохраниться хоть что-то. А еще меня никак не отпускала та девушка, что являлась мне два раза в подвале и библиотеке. Это была явно не галлюцинация.
Отец задумчиво посмотрел на меня, видимо помнил, как я переполошился в прошлый раз, когда услышал про это подземелье.
— Ладно, поговорю с Ганимедом, быть может и правда, приостановлю работы, чтобы для начал выставили вокруг деревни частокол.
— Хорошо, — улыбнулась женщина, затем повернулась к спящему Седрику, — а я пока что ещё поработаю.
— Мы тогда не будем мешать, — объявил отец, и, кивнув мне, пошел в сторону кузницы.
— Ну что, сын, а ты что думаешь по этому поводу? — обратился ко мне отец, стоило нам отойти. — Мать ведь права, не следует раньше времени подвергать риску нашу деревеньку.
Я хоть и не был с ним согласен, но покивал. Глупо было подвергать риску людей, я то пока всё, что умею, это магия иллюзий и больше ничего.
— Отец? А можешь поучить меня магии разрушения? — спросил я.
Людвиг удивленно вздёрнул брови и повернулся ко мне.
— Но ты же знаешь, что это опасная магия и ей учат только совершеннолетних, таков закон империи.
Я иронично изогнул бровь,
— Империи? Империя погибла в другом мире. А я давно не ребёнок. Пришлось повзрослеть раньше времени. Мне эти знания будут совсем не лишними. Так представь, если когда-нибудь на меня нападут варкхи, а у меня из оружия будет только этот кинжал, — я похлопал себя по бедру, — и что я с ними буду делать? А будь у меня огненное заклинание, или ещё лучше, то замораживающее, глядишь, у меня и останется шанс, чтобы выжить.
Отец покивал.
— Мне надо это обсудить с матерью.
— Отец, ты же понимаешь, что с матушкой это лучше не обсуждать. Она не одобрит. Она беспокоится обо мне. Я не буду спорить, но мне нужно больше знать о магии, для того, чтобы выжить.
Отец задумался, потом ответил:
— Давай вернёмся к этому вечером после ужина. Я обдумаю всё, а там уже без лишних свидетелей поговорим с глазу на глаз. Глядишь, я и покажу тебе пару приёмов.
— Отлично! — воскликнул я.
Затем мы направились к Ганимеду.
— Эй, Ганимед, я тут с Изабеллой пообщался, может приостановить пока работы по вскрытию того подземелья? — Он кивнул в сторону холма, вокруг которого суетились мужики, пытаясь вынуть оттуда камни.
