Подземелья тянулись, переплетались, образуя настоящий лабиринт. Без проводника мы бы наверняка заблудились в этих катакомбах, населенных крысами и странными слепыми существами, шныряющими в тенях.
Наконец, впереди показался слабый свет — не желтый, как от факелов, а серо-голубой, естественный. Рассвет. Ворст ускорил шаг, явно стремясь поскорее выбраться на поверхность.
Последний поворот, крутая лестница вверх, и мы оказались в подвале таверны. Знакомые запахи — эль, свежий хлеб, дрова — ударили в нос после затхлости подземелья. Звуки тоже изменились — не капли воды, а приглушенные голоса, звон посуды, скрип половиц.
Ворст приложил палец к губам, призывая к тишине. Мы осторожно поднялись по узкой лестнице, ведущей в общий зал. Трактирщик первым выглянул в щель приоткрытой двери, проверяя обстановку.
Зал был почти пуст. только несколько ранних посетителей сидели в дальнем углу, лениво ковыряя завтрак. Заспанный подавальщик протирал столы тряпкой, зевая каждые несколько секунд.
— Убить смутьянов!
Крик взорвал утреннюю тишину. Эфир вскипел внутри меня, выплеснулся наружу. Кинжалы сформировались на лету, устремились к источнику звука. Один, второй. Размытые серебристые линии разрезали воздух.
Первый нападающий выскочил из-за стойки, кинжал вошёл ему в глазницу. Брызнула кровь. Второй поднял руку с каким-то артефактом. Лезвие вонзилось в запястье, кисть отделилась от руки, плюхнулась на пол. Дикий вопль прокатился по таверне.
Лок среагировал мгновенно. Его руки полыхнули огнём. Пламя сформировалось в шар размером с кулак, рванулось к группе нападающих у двери.
Взрыв! Жар, осколки, дым. Тела разлетелись, врезались в стены. Шторы загорелись, побежал огонь по деревянным балкам.
Торс в два прыжка преодолел пространство до ближайшего противника. Размах — и кулак впечатался в челюсть с такой силой, что голова дёрнулась под неестественным углом. Хруст позвонков смешался с гортанным рёвом громилы.
Ульрих взмахнул руками, пол вспучился, каменные шипы прорвали доски, вонзились в ноги нападающим. Крики боли. Кровь хлещет, растекается лужами по деревянному полу.
— Сука, мне нравился этот пол! — рявкнул Ворст, формируя водяные пули.
Они зависли в воздухе. Десятки крошечных сфер, похожих на капли дождя. Взмах руки — и они сорвались с места, врезались в цели. Вода под давлением рассекала плоть и кость, не хуже стали.
Ещё один нападающий выскочил из-за двери, вскинул руку. Ударила молния — синяя, яркая. Ульрих едва успел создать каменный щит. Молния разбилась о преграду, разлетелась искрами.
— Маг бури, — процедил стратег. — Редкость для этой терры.
Я уже формировал новое оружие. Эфир струился по рукам, сгущался в лезвия. Два кинжала превратились в тонкие, длинные мечи. Серебристый свет пульсировал вдоль клинков.
Прыжок, разворот, удар. Маг бури едва успел отскочить. Лезвие рассекло воздух там, где мгновение назад была его шея. Он выставил руки — между пальцами заплясали электрические разряды.
— Ха, какая сила в таком маленьком теле! Заберу твой кристалл! — прокричал он, прицеливаясь.
— Исчезни!
Эфирные мечи удлинились, став похожими на плети. Обвились вокруг рук мага, сдавили. Он закричал — тонко, пронзительно. Электричество вокруг его пальцев погасло.
Рванул на себя. Маг полетел ко мне, прямо на подставленное лезвие. Вошло в грудь до рукояти. Глаза распахнулись, рот раскрылся в беззвучном крике.
— Нет у меня кристалла, — сказал в мёртвое лицо и отбросил тело.
Торс разбирался с двумя сразу. Один висел в его руке, болтая ногами, хрипя и синея. Второй атаковал сзади. Громила резко развернулся, используя первого как щит. Меч нападающего вошёл в спину его товарища.
— Мля…
Торс швырнул пронзённое тело в нападавшего. Оба рухнули. Громила прыгнул сверху, сокрушая кости весом своего тела. Глухой хруст, крики боли, перешедшие в бульканье.
Ульрих создал каменные кандалы, сковывая ещё одного. Тот дёргался, пытаясь освободиться.
— Эй, куда, красавчик? — ухмыльнулся стратег, затягивая петли. — У нас ещё разговор не закончен.
Лок расправлялся с остальными. Огненные шары, один за другим. Взрывы, крики, запах горелой плоти. Его новое лицо исказилось в гримасе ярости — так странно видеть знакомые эмоции на незнакомых чертах.
Всё закончилось за минуту. Тишина упала на таверну, нарушаемая только потрескиванием догорающих штор и стонами раненых.
Ворст щёлкнул пальцами — из стен вырвались струи воды, залили пламя. Огонь зашипел, погас.
— Мебель жалко, — буркнул он, оглядывая разгром. — Кто заплатит?
— Счёт выставишь тем, кто прислал этих, — кивнул на трупы.
Десять тел на полу. Кровь растекалась лужами, пропитывала доски. Запах — металлический, густой, почти осязаемый.
Подошёл к ближайшему, перевернул носком сапога. Молодой парень, едва за двадцать. На шее — чёрный кулон с руной. Знакомый символ.
Вопросы роились в голове. Почему магия огня у братьев, когда в десятой терре преобладают маги воды? Ведь они сынки бывшего патриарха. Кто напал? Кто сдал? Мориган? Ворст?
Направился к трактирщику. Ульрих уже сковал его каменными кандалами. Мужик дёргался, пытаясь освободиться.
