– О, впервые про такое слышу, – удивилась я. – Спасибо, что сказал. Надо будет в бухгалтерию позвонить. А насчёт выгорания… Не беспокойся, мне это не грозит.
– Откуда такая уверенность?
– Ну, если вкратце, то мама говорит, что я живу в гармонии со своим внутренним Ребёнком, и он даёт мне энергию для творчества.
Даниэль усмехнулся:
– Всё с тобой ясно, Кара. И всё равно не распаляйся.
Я кивнула, хотя уже тогда знала, что не сумею выполнить обещание. Господин Штольцберг сказал, что у воображения нет границ. Я же хотела понять, есть ли они у меня. Поэтому с каждым днём всё сильней углублялась в свои агроэксперименты.
На почве повышения КПД, ну, и из любви к искусству, я стала по утрам, как скалолаз, штурмовать «крышу» своего рабочего кабинета. А забравшись туда, создавала альпийский лужок и расхаживала там, словно агроном со стажем, с мешочком земельки и фантазийной лопатой в руках, пытаясь претворить идею зеркального пространства в жизнь.
Когда заходила в тупик, делала передых и устраивалась по-турецки на травке с чашечкой чая, релаксируя, или просто валялась с наушниками в ушах и глядела в пустоту в поисках озарения. Так что вскорости моя позеленевшая сфера превратилась в своего рода местную достопримечательность.
Коллеги, с любопытством наблюдавшие из окон своих рабочих кабинетов за моими творческими безумствами, поначалу держались отстранённо, но потом, во многом благодаря стараниям Даниэля, стали подлетать поближе и заглядывать на огонёк. Я, разумеется, всех привечала и радушно угощала мандаринками.
Макс с Тимом, которые появлялись в моей капсуле чаще остальных, решили взять надо мной шефство в карлётном вопросе. И чуть ли не каждый день после работы мы забирались в крылатую машину кого-то из них и уносились высоко в небеса.
Парни не только рассказывали и показывали куда нажимать, но и периодически, будто бы невзначай, демонстрировали то мёртвую петлю, то пике. Или, якобы забывшись, теряли управление, чтобы позабавиться над моей бурной реакцией. А вот когда кнопки путала я, то уже парням становилось не до смеха. Из-за таких вот сюрпризных моментов в салоне карлёта постоянно кто-то визжал, кто-то хохотал до колик, а кто-то ругался. Причём, подходил к этому делу с воображением: мы же писатели.
Зато после таких стресс-тестов для наших материализованных организмов мы отправлялись в паб снимать напряжение. Там к нам частенько присоединялись Мария с Майей, и мы впятером за пинтой пива и сырными шариками в чесночном соусе весело болтали обо всём подряд. Иногда туда заглядывал и Даниэль, но лишь тогда, когда его отпускала Кларисса, роскошная подружка-модель. По этому поводу не шутил только ленивый, но парень невозмутимо отмахивался от всех подколок.
Глядя на ребят, я думала о том, как быстро эти ещё недавно не знакомые мне люди, становились значимой частью моей новой жизни. И общение с ними отвлекало от мыслей о доме.
Те две недели пролетели незаметно, и каждый новый день, проведённый в Эдеме, дарил очередной приятный сюрприз.
– Кара, ты уже выбрала наряд для бала иллюзий? – поинтересовалась прямо с порога Мари, заглянув как-то раз ко мне в сферу.
– Что за бал? – уточнила я, оторвавшись от голограммы прототипа.
– А, ты ещё не в курсе…
Она материализовала себе удобное кожаное кресло и, откинувшись на его широкую спинку, принялась воодушевлённо меня просвещать:
– Бал иллюзий – это одно из самых пафосных мероприятий года, которое проводится специально для писателей. Своего рода корпоратив для работников Пантеона. Только среди гостей часто бывают ещё и члены правительства, популярные музыканты, художники и прочие сливки общества. В общем, ты обязана там побывать. Поэтому звони парням и отменяй ваши уроки полета на сегодня: у нас с тобой шопинг.
В ацком забеге по магазинам решила принять участие ещё и Майя, так что сразу же после работы мы втроём направились в крупный торговый центр. Убив часа два на плутания по роллетам, наши поиски идеальных нарядов так и не увенчались успехом. Внезапно я замерла возле магазина, на витрине которого было выставлено алое эфириусное платье.
Без бретелек, коротенькое, длиной всего до колена, оно было соткано из бутонов роз. А линию талии вместо пояса украшал зелёный стебелёк. Нежные лепестки, опадая, создавали «живой» подол и, едва коснувшись пола, растворялись в воздухе. Чтобы возродиться вновь.
Жизнь и смерть. Начало и конец. Две грани бытия. Вот что символизировало это платье.
– Девчонки, давайте зайдём, – прошептала я, как заворожённая разглядывая чудесный наряд. – Хочу его примерить.
– Кара, не стоит, – попыталась отговорить меня Майя. – Оно же эфириусное!
Я озадаченно поглядела на девчонок.
– И что?
– А то, что только богатейшие люди Либрума могут позволить себе что-то подобное! немного раздражённо бросила Мари. – Эфириус – очень дорогое и редкое вещество, а его добыча сопряжена с огромными временными затратами. Поэтому изделия из него стоят целое состояние. Сидя в Пантеоне привыкаешь к тому, что можешь иметь всё, что захочешь, но, когда покидаешь его стены, реальность разочаровывает…
