– Что так? – спросила я, сделав глоток вина.
С Томом я пересекалась всего пару раз, в основном, когда он забирал Мари на своём карлёте из нашего бара, а заодно и подбрасывал до дома меня. Однако, несмотря на поверхностное знакомство, мне он показался хорошим парнем.
Том был высоким, сухощавым и таким же рыжим, как и сама подруга. А ещё у него была тёплая улыбка, простой искренний взгляд и мягкое чувство юмора. Я думала, что у них с Мари всё было в порядке, но что-то в её интонациях заставило меня в этом усомниться.
– Ну, Том погряз в работе и в последнее время редко со мной куда-то выходит, – сказала она с недовольством в голосе. – И вообще он стал ужасно раздражительным, психует по пустякам… Не знаю, что будет дальше…
Мари скомкала пальцами салфетку и с досадой её отшвырнула.
– Мне кто-то говорил, что у него проблемы с проектом, это так? – утонила Майя, нахмурившись.
– Угу, – нехотя призналась Мари. – Только он поздно об этом задумался.
Майя со знанием дела кивнула.
– Наверняка в этом всё дело. Кто угодно занервничает, если не будет успевать закончить работу в срок. Такие штрафы могут вкатать – век не расплатишься. Особенно, если до этого на что-то крупное потратился или связался с кредитами. Опять же налоги… – Мари ещё сильней помрачнела, и Майя послала ей ободряющую улыбку. – Потерпи немного. Вот увидишь, у вас всё обязательно наладится, когда он разберётся с проектом.
– Наверное, – тихонько пробормотала Мари, задумчиво теребя пальцами золотой браслет наручных часов.
– Не «наверное», а точно! – усмехнулась Майя и с громким звяканьем отставила тарелку в сторону. – Ну же, Мари, выше нос! И ты, Кара, тоже не кисни. У нас ведь в субботу бал! Уверена, ты сумеешь там кого-то себе найти… – лукаво, прищурившись, выдала она. – Только сначала платьем обзаведись!
– А что если мне его самой материализовать? – озвучила я то, что уже давно крутилось в голове.
Подруги от изумления выпучили глаза.
– В жизни ничего более бредового не слышала! – первой среагировала Мари, вмиг позабыв о своих проблемах на любовном фронте. – Я ведь тебе уже говорила, Кара, что эфириус очень дорогой. Где ты будешь его добывать? Или ты собралась иди на бал в иллюзии? – скептически поинтересовалась она, и девчонки, переглянувшись, звонко расхохотались.
– А почему бы и нет? – насупилась я. – Мы ведь каждый день именно этим и занимаемся в Пантеоне.
– В Пантеоне большая часть нагрузки приходится на сферы. А ты точно перегрелась на солнце, если всерьёз рассматриваешь такой вариант, – ухмыльнулась Мари, забавляясь ситуацией. – Даже если представить, что ты сумеешь материализовать что-то стоящее, – наставительно вещала она, – то для того, чтобы удержать иллюзию на протяжении вечера, нужен ресурс, как у топа. Не меньше! И концентрация буддийских монахов.
– Да, Кара, это действительно так, – согласно кивнула Майя. – В Амфитеатре будет полно отвлекающих факторов: музыка, разговоры, танцы… Ты и четверти часа не протянешь! Пообещай, что не станешь связываться с этой дичью, – добавила она с беспокойством.
Желания ввязывать в спор у меня не было, хотя и имелось что сказать. Но всё же к совету подруг решила прислушаться: девчонки прожили в Эдеме побольше моего и лучше разбирались во всех местных тонкостях.
– Ладно, не стану, – пошла на попятную я и сменила тему.
Мы поболтали ещё недолго и вскорости распрощались. Я опасалась, что, оказавшись дома, на меня снова накатят тоскливые мысли. Но стоило лишь голове коснуться подушки, как я тотчас провалилась в сон. Бог есть. Ночной отдых помог восстановить силы. Так что на утро с привычным энтузиазмом я направилась в Пантеон.
За прошедшее время в проекте зеркального пространства наметились существенные подвижки. И теперь я уже подчитывала не словарики синонимов и прилагательных, а техническую литературу, которой меня милостиво снабжал Даниэль. Надо сказать, за те две с половиной недели мы с ним здорово сдружились.
Мне нравился Даниэль. Он был из разряда людей, с которыми можно было и посмеяться, и погрустить. Но даже грусть рядом с ним была какой-то особенной. Светлой.
Я называла его чудиком, а он меня милашкой. И мне это тоже нравилось. Ведь такое прозвище было не подкатом, а приятельским обращением. Он умел доброжелательно относиться ко всем девушкам, несмотря на то, что имел свою, особенную, и был глубоко и неотвратимо в неё влюблён.
– Ну что, милашка, как дела? Естъ подвижки в работе? – поинтересовался он, забравшись на «крышу» моей капсулы по фантазийной дорожке из жёлтого кирпича.
– Ещё какие! – с гордостью сообщила я. – «Фундамент» – это было рабочим названием моего прототипа – я уже создала. Но до одури опасаюсь сверзнуться в пропасть во время его тестирования.
– Так и быть, помогу тебе с этим и припаркую свою капсулу под твоей. Далеко не улетишь. Только с тебя причитается вознаграждение.
– Неужели ты позарился на мои мандариновые запасы? – лукаво прищурившись, уточнила я.
Даниэль рассмеялся.
– Было бы неплохо, но нет. Это твоё зеркальное пространство – вынос мозга! Пообещай, что я буду первым, кого ты пустишь в свой сад.
