– Верю, верю, – усмехнулась государыня. – Сербы – народ хороший, верный, много нашей державе пользы принесли. Так получается, что и он без семьи за тебя тут на полку останется? А ведь тоже всё по походам и баталиям.
– Не женат он, Ваше Величество, – с улыбкой сказал Алексей. – Никак не поддаётся Амуру, всё по сердцу не может себе невесту найти.
– Хм, вот как? – хмыкнула Екатерина. – Это дело исправимо, у меня во фрейлинах дочки из самых титулованных фамилий империи. Сосватаю я твоего серба, будь покоен.
– Эскадрон, смирно! – рявкнул при подходе свиты командир конных егерей.
– Ох и хорош! – оглядывая статную фигуру Воронцова, восхитилась императрица. – Хорош! Кто таков?
– Командир конного эскадрона лейб-гвардии егерского полка капитан Воронцов! – выкрикнул, представляясь, тот.
– Это не он ли караул прусский испугал? – Императрица обернулась к Егорову. – А что, такой запросто. Платоша, – подозвала она следовавшего за ней по пятам фаворита. – Может, тебе его в кавалергарды лучше перевести? Статный, из хорошей фамилии.
– Звал я его, матушка, только не хочет он из егерей уходить, – ответил Зубов. – У нас ведь особый навык в кавалергардах нужен, это сколько же ему переучиваться. Да и все вакансии пока заполнены.
– Ну ладно, коли так. Подождём. Спасибо тебе, Алексей Петрович, ступай к полку, дальше мы уж сами.
Свита пошла к шеренгам Московского мушкетёрского полка, а Зубов, приотстав, бросил пристальный, оценивающий взгляд на капитана Воронцова.
«Недобрый глаз, – мелькнуло в голове у Алексея. – Похоже, всё, на этом и заканчивается особое расположение к Андрею у Платоши. Приревновал. Ну да, фаворитом быть – ухо востро держать».
Егеря маршировали под ритм барабанного боя. Вновь, как под Брестом, Кобылками и Варшавой, реял вверху пробитый пулями стяг. Особые стрелки егеря, а теперь гвардейцы, проходили, чеканя шаг, мимо неё, мимо Самодержицы Всероссийской Екатерины Великой. И уже за ними шли все остальные полки старой гвардии.
– Авакумов, ко мне! – скомандовал Ягодкин, и из разделённого на плутонги ротного строя вышел крепкий, коренастый воин.
– Ваше благородие, стрелок Авакумов по вашему указанию прибыл! – Он вскинул ладонь к каске, не дойдя двух шагов до офицера.
– Поздравляю с производством в гвардейские егеря, – выкрикнул подпоручик и вложил в руку новоиспечённому егерю волчий хвост. – Молодец, Егор, хорошо в учебной роте служил. Направляешься для дальнейшей службы в оружейную команду пионером.
– Благодарю покорно, ваше благородие! – Тот козырнул. – Есть убывать в оружейную команду пионером.
А рядом выходили из плутонгов вызываемые офицерами бывшие стрелки.
– Егерь Ведунов! Определяешься в первый конно-егерский эскадрон капитана Воронцова!
– Егерь Лутовой! Определяешься в первый батальон четвёртую роту капитана Горского!
– Егерь Капишников! Определяешься во второй батальон первую роту капитана Бегова!
– Егерь Мешалкин! Определяешься во второй конно-егерский эскадрон поручика Гагарина!
– Егерь Чирков! Определяешься в первый конно-егерский эскадрон капитана Воронцова!..
– Ваше превосходительство, все! – доложился наконец Топорков. – Только двое моих в лазарете под Варшавой остались.
– Ничего, их позже, как только они сюда прибудут, поздравим, – сказал Егоров, выходя на середину перед строем. – Братцы! – крикнул он, вглядываясь в лица. – Сегодня все вы получили волчий хвост! Это не просто предмет амуниции, а знак нашей особой воинской доблести. Пройдя в боевом походе тысячи вёрст и участвуя в сражениях, все вы проявили доблесть и отвагу, не посрамив нашего высокого звания. Так несите же его и дальше с честью и гордостью в своих новых подразделениях! Поздравляю вас с производством в гвардейские, особые егеря Российской империи!
– Ура! Ура! Ура-а-а! – раскатисто проревела сотня глоток.
Командир полка тепло попрощался, и капитан Топорков приказал разойтись, а егеря всё стояли плотно сбитой массой. Они только что до этой минуты были единым целым, и разорвать эти внутренние связи было непросто.
– Ну что, братцы, пойдёмте в казарму за мешками? – проговорил Ведунов. – Нам ещё новым командирам представляться.
Солнце начало припекать, с крыш потекло, и на Семёновском плацу показались первые грязные проталины. Стряхнув с сапог, в штабную казарму с улицы зашёл старший оружейной команды.
– Их превосходительство у себя? – поинтересовался он у подскочившего к нему унтер-офицера.
– Так точно, ваше благородие, у себя были. Вас только недавно опять спрашивали. Помощник дежурного снова хотел вестового посылать.
– Подрывную мину с пионерами ладили, никак нельзя было оторваться, – ответил, поправляя ремень на шинели, подпоручик. – А ещё и шнура не хватило, опять его наращивать пришлось.
– Да, знаем мы, доложились уже, вашбродь. Так-то генерал не ругался, со старшим квартирмейстером и с интендантом бумаги какие-то всё пишет.
– Ну ладно тогда, глянь, как на мне? – попросил подпоручик. – Ровно ли всё?
– Ровно, ваше благородие. Прямо по стрелочке, не беспокойтесь.
