– Слушаюсь, ваше превосходительство, когда выезжать? – Подпоручик вскочил со своего стула и вытянулся перед генералом.
– Давай-ка через три дня, – прикинув, ответил Алексей. – Как раз всё срочное и важное успеешь доделать, ну а что не успеешь, то, значит, передашь Афанасьеву.
– Разрешите идти?! – рявкнул тот.
– Идите, подпоручик. Так, ладно, что у нас ещё для канцелярии? – обратился он к Гусеву и Рогозину.
– Рапорт с обоснованием об увеличении штатов полка на одну обер-офицерскую должность и на десять нижних чинов, – ответил главный квартирмейстер. – А также о расширении полкового госпиталя на две нестроевые должности старших лекарей.
– От меня ещё рапорт с просьбой оставить переданных нам в Нарве для марша лошадей. – Старший интендант пододвинул бумагу. – Свои-то все с эскадронами возвращались. А что, нам лошади лишними не будут, – перехватил он насмешливый взгляд Алексея. – Это есть самая главная тягловая сила любой армии. Пусть эти из Нарвы и не для строя, но своё дело они хорошо делают.
– Ладно-ладно, – макая перо в чернильницу, – проворчал Егоров. – Мне-то подписать недолго, Александр Павлович, лишь бы там согласились. – Он кивнул наверх. – А то, как бы мы с тобой ни прятали избыток, а ведь по нашим запросам на фураж видно, что уже выскочили давно мы за все нормы. Ладно, рискнём. – И размашисто расписался на листе. – Ну что, Сергей Владимирович, как будешь бумаги на регистрацию отдавать, поспрашивай там, у штабных, ничего о наградах не слышно? – попросил он Гусева, подавая стопку заверенных документов. – Так-то государыня на смотре сама зачитала указ о памятных крестах и медалях за Прагу. Говорят, всё по коробкам давно разложено.
– Понял, спрошу. Может, и получу сразу всё. Заодно и о поданном вами представлении на чины и ордена полковым офицерам посекретничаем. Люди там весьма сведущие, первыми обо всём всегда узнают.
– Посекретничай, – усмехнувшись, проговорил командир полка. – Ну а я на Аптекарский остров отъеду, пока туда короткая, зимняя дорога есть. А то постоит ещё тепло немного, лёд на Неве подтает, и не больно до него доберёшься.
Дорога была недолгой. Верхом, в сопровождении трёх конных егерей, Алексей проехал правее дворцового комплекса и спустился на лёд Невы. До наведения плашкоутных мостов было ещё не менее пары месяцев, и сообщение с петербургской и выборгской сторонами столицы осуществлялось по замёрзшим рекам. Слева остался шпиль Петропавловской крепости, и, заехав на Петербургский остров, егеря пересекли неширокую Карповку, оказавшись на Аптекарском острове. Проехав чуть правее, вдоль набережной, Алексей спешился перед оградой Императорского медицинского огорода.
– Постойте пока тут, братцы, подышите воздухом, я недолго. – Егоров кивнул сопровождающим и пошёл по дорожке в сторону большого деревянного дома. Двое встречных мужиков поставили носилки и, сняв шапки, низко поклонились.
– Андрей Тимофеевич здесь ли? – спросил у них Алексей. – Болотов, невысокий такой, сухонький из учёных господ?
– Не знаем, барин, не ведаем, – испуганно затянули оба. – У нас ведь Антип Федотович в старших, вот он-то всех здешних господ знает. А мы тут сами совсем недавно, с Казанской нас на откупные работы приставили. Перегной велено в зимние сады носить. Вы бы Антипа Федотовича лучше спросили, барин.
– Ладно, несите, мужики. – Егоров махнул рукой. – Сам найду. – И пошёл дальше.
С левой и правой стороны от центральной дорожки стояли сколоченные из широких деревянных рам высокие длинные оранжереи и более низкие теплицы. За стеклом у них виднелась зелень, а над многими вился дымок. Зимний сад круглосуточно отапливался печами и имел систему теплопроводных труб. Не шутки, на этот момент в нём было более тысячи вечнозелёных экзотических растений. Зайдя в большой дом, Алексей проследовал знакомым уже ему коридором в самый дальний конец и толкнул дверь. В нос ударил кислый запах, и пахнуло прелостью. Возле длинного, заставленного всевозможными горшками, кастрюлями и посудинами стола стоял знакомый Егорову худенький пожилой мужчина в стареньком грязном кафтане, который, бубня что-то под нос, толок ступой в исходящем паром железном баке.
– Андрей Тимофеевич, вы всё в трудах! – проговорил насмешливо Егоров. – Вот как к вам ни зайдёшь, всё чего-то варите, толчёте, аж дышать невозможно!
– Батюшки святы, Алексей Петрович! – воскликнул тот, оторвавшись от своего дела. Положив ступу и вытерев грязные руки о фартук, он, близоруко щурясь, внимательно оглядел фигуру вошедшего. – Подбитый мехом плащ, широкополая шляпа вместо привычной каски, причём с золотым галуном и страусиными перьями. Поясной шарф из золотой и чёрной шёлковой нити. О господи! Алексей Петрович! – всплеснул он руками. – Неужто я вижу перед собой генерала Егорова?!
– Полноте, Андрей Тимофеевич, ну что вы так волнуетесь? – Алексей рассмеялся. – Ну генерал и генерал, подумаешь! Тут в столице их никак не меньше, чем полковников и бригадиров.
