Укрывшись шинелью, рядом похрапывал Гусев, где-то с реки кричала ночная птица, Алексей перевернулся, подставляя спину исходившему от костра теплу, и закрыл глаза.
В Козельск заехали часа в два пополудни. В городском доме сестры не было. Старенький смотритель Харитон Матвеевич поведал, что Анна Петровна после того, как вышла замуж, редко бывает в городе, а всё больше теперь в Егорьевском обретается.
– Не понял! – воскликнул Алексей. – Как это «вышла замуж», когда?!
– Так о прошлом же годе, на Каза-анскую, – озадаченно протянул Харитон. – А-а, так вы ж ничего не знаете, в походе ведь были! – Он махнул рукой. – Ну точно, вот я старый пень! За Олега Николаевича она и вышла за вашего. Так а чего же тянуть-то им было? Все же видели, что по душе друг другу, и так три года приглядывались. Ну вот и решились, значит, сыграли свадебку. Но так уж по-скромному, самых близких токма на неё звали, а вас-то и не было. Вы заходите в дом, господа хорошие, – подслеповато щурясь, пригласил он егерей. – Алексей Петрович, я сейчас за Глашкой сбегаю, она вам мигом соберёт на стол.
– Не надо, Матвеевич, – отмахнулся Егоров. – Мы дальше поедем, тут осталось-то всего ничего. Лучше водички нам холодной вынеси, пить хочется, а во флягах у нас нагрелась.
Пятнадцать минут передышки пролетели, и три повозки покатили дальше. Ближе к вечеру они уже подъезжали к поместью. Шедшие с полей крестьяне отступали на обочину, пропуская их. Перед усадьбой катили уже в окружении несущейся ватаги ребятни.
– Тпру-у! – Никита натянул вожжи. – Всё, приехали.
Из дома выбежали двое пацанов и бросились к каретам, следом за ними на крыльцо выскочили все, кто был в доме.
Алексей вышел из кареты и поманил к себе мальчишек:
– А ну кто первый к папке?!
– Тятенька! – крикнул кареглазый, темноволосый Колька и стремглав кинулся к отцу.
– Тятя! – с секундной заминкой прокричал голубоглазый, беленький Егорка и тоже бросился следом.
– Сынки!! – Сграбастав их, он закружился под весёлый детский визг.
– Лёша-а! – Сбежав с крыльца, Катарина повисла у него на шее.
– Папка! – голосила, дёргая за мундир, Настя.
– А-а-а-а! – ревел в голос маленький Лёшенька.
Добавила шуму и чета Гусевых. Милица, София, Вовка голосили, тиская в объятиях Серёгу. Охали и причитали Анна с Йованой. И только Кулгунин Олег молча стоял и улыбался, глядя на всю эту кутерьму.
– Кулгунины! – крикнул счастливый Лёшка, когда все немного утихомирились. – Давайте уже обниматься! Поздравляю, рад искренне за вас, – прижав к груди сестру, проговорил он. – Ну чего застыл, Олег?!
– Алексей Петрович, я правильно понял, господин генерал?! – оглядывая мундир, проговорил оторопевший Кулгунин. – Неужели?! Не может быть!
– Ну генерал и генерал, чего такого? – усмехнувшись, сказал Егоров. – С кем не бывает?
– Ваше превосходительство, подполковник императорской армии в отставке Кулгунин представляется по случаю вашего прибытия! – рявкнул тот. – Поздравляю вас со столь высоким чином, Алексей Петрович, и с новыми наградами!
– Папка генералом стал! – закричал Колька, и все опять заголосили.
Минут через десять, когда все немного успокоились, женщины и девчонки побежали накрывать на стол, а мужчины в окружении пацанов начали доставать из кареты подарки и гостинцы.
– Коля, Егорка, вон вам по свёртку, тащите внутрь. – Он подал погодкам первую ношу. – Потом ещё приходите, вы же у меня главные помощники.
– Вовка, а это тебе, неси за ребятами. – Гусев подал узелок сыну.
– Ну а мы с тобой вместе понесём, да, Алексей Алексеевич? – Егоров подмигнул малышу и взял в свободную руку коробку. Тот молча кивнул и продолжил прежнее занятие – два красивых нашейных креста у этого дяденьки, которого все звали папенька, так заманчиво и весело брякали. – Ну что понесли? – спросил Егоров и пошёл в дом.
Вновь, как в старые добрые времена, сидели за большим круглым столом в гостиной самые близкие люди.
– Ну куда ещё, мама?! – воскликнул Алексей. – В меня уже не лезет больше. Всё вкусно, всё просто замечательно, но ведь в баню будет тяжело идти. А не ходить тоже нельзя, нужно дорожную грязь смыть.
– Кушай, кушай. – Йована подложила в тарелку жареные колбаски из рубленого мяса. – Вон как похудел за эти годы. Ты ведь хмельное не пьёшь? Ну вот, значит, и баня в тягость тебе не будет. Так что кушай.
Наконец удалось выбраться из-за стола.
– А теперь подарки! – воскликнул Алексей и вынул из большой кучи первый свёрток. – Дорогая, это тебе. – Он подал его Катарине.
После того как развязала тесёмку, в руках у неё оказалась парчовая ткань, расшитая золотыми и серебряными нитями, а на пол упали пышные кружева.
– Ну а тут всякие блестяшки. – Алексей подал шкатулку с украшениями.
– Ужас! Лёша! Это же всё таких деньжищ стоит! – воскликнула Катарина.
– Ну о каких ещё деньгах можно говорить, когда речь идёт о самом дорогом для меня человеке. – Алексей обнял её. – А вот это моей доченьке. – Он подал новый свёрток Насте.
В руках у неё был отрез шёлковой ткани нежно-голубого цвета.
