– Во-о, а ведь только недавно сами Иван Кузьмич говорили, что бестолковое наше дело, – обиженно прогудел Клим. – А оно вишь как – на сто пудов заказ сразу. А я да, я ещё три года назад сказал, что расширять мой цех надо! Картофля-то эта по большей части только лишь на корм скотине сейчас идёт, народ пока что мало её ест, а вот сажают много, и урожай с неё хороший.
– Опять же встаёт вопрос о своей пристани, Алексей Петрович, – обратился к внимательно слушавшему Егорову купец. – До Оки напрямки от нас какая-то дюжина вёрст тут всего. Если хорошую дорогу к ней пробить, мелкой галькой с песком отсыпать и пару бревенчатых мостов через речушки поставить, то строй потом свою пристань со склада́ми и пользуйся водным путём на здоровье. Можно, конечно, и в Лихвин путь пробить, но это ещё плюсом пять-шесть вёрст по буеракам, зато и в городе наш причал будет стоять, но тут уж с городским головой нужно будет сговариваться, чтобы он разрешил её поставить. И с хозяевами земель, через которые она пойдёт, тоже придётся решать. Ока у нас – река судоходная, по ней товары гораздо проще будет отправлять, чем посуху. Я и так в Белёв свозил бочки с маслом и потом их баржами сплавлял, но тут крюк приличный, сначала в Козельск нужно окружным путём заезжать, а уж потом туда поворачивать. Как мне кажется, лучше уж рядом нам свою пристань на прямом пути к Оке иметь.
– Очень здравая мысль, Иван Кузьмич, – одобрил Егоров. – Не нужно откладывать это дело в долгий ящик, прямо в этом году и приступим к строительству дороги. Проеду в Лихвин сам и поговорю там с уездным главой. Хорошая речная дорога нам позарез понадобится, ещё и тогда, когда мы приступим к строительству оружейного завода, про который я вам в самом начале нашего совета рассказал. По реке тогда к нам станки приплывут и металл для обработки на них. А это такие тяжести, которые даже на грузовых санях не больно-то утянешь, другое дело – по воде. А уж как перевезти их за полтора десятка вёрст посуху, мы это потом решим. Ока – река полноводная, и на ней стоит много серьёзных центров металлообработки, да и не только они. У Нижнего Новгорода, если я не ошибаюсь, она впадает в Волгу, а это такой огромный речной путь, который почти всю развитую часть России между собой связывает и даже на иноземные земли выводит. Так что пристань мы однозначно строим. Я извиняюсь, перебил вас, Олег Николаевич, вы продолжите?
– Да мы, в общем-то всё, Алексей Петрович. – Тот развёл руками. – По механическому заводику, кузне и каретной мастерской вам старшие там на месте отдельно отчёт дадут. По зерновому обороту и ветряным мельницам уже доложились. Привезённые вами новые семена сегодня же досадим. Не очень только понятно, действительно ради этой свёклы, которую вы срочно посадить сказали, ещё один завод нам придётся строить?
– Действительно, – подтвердил Егоров. – Эти семена закуплены за золото в Пруссии. И под переработку свёклы нам придётся строить не меньший, а может, даже и больший, чем под подсолнечник, новый завод. Да, а что вы хотите, уважаемые? Работать по старинке? Так уже не получится. Поймите, свёкла – это то, что может дать нам огромную прибыль в самом обозримом будущем. Это то, что покроет все издержки, связанные со строительством оружейного завода и началом его работы. Для чего, в общем-то, всё и затевалось.
– Алексей Петрович, а чем она так хороша-то эта самая свёкла? – спросил удивлённый Лазарев. – Ну овощ – он и есть овощ. Я ещё понимаю, из семечка масло давить. Или опять для крахмала?
– Сахар, – коротко произнёс Егоров. – Свёкла даст нам сахар, который сейчас завозится на кораблях из-за океана. Только там он тростниковый и очень для нас дорогой, а тут будет наш, российский, произведённый из свёклы, выращенной на своей земле. Да-да, не удивляйтесь, именно так всё и будет. Полстолетия над увеличением сладости в сем овоще работали лучшие прусские учёные-растениеводы. На родине, правда, их не оценили, а зря. Они вывели несколько сортов с высокой сахаристостью корнеплода, и один из них, самый лучший, сейчас в том самом холщовом мешочке, который я отдал утром для посадки. Пройдёт десяток лет, мы улучшим и этот сорт, а потом вытесним своим свекловичным сахаром весь завозной тростниковый. А ты, Иван Кузьмич, успеешь на нём сколотить первый миллион. Не веришь?
– Ну-у, как сказать, Алексей Петрович. – Выдохнув, тот покачал головой. – С вами, конечно, не соскучишься! Вот уж во что, во что, а в это я точно верю! – проговорил он под смех присутствующих. – Однако же по маслу из подсолнечника и даже по крахмалу тоже ведь сначала не верилось, а гляди-ка, всё работает. Только вот десять лет уж больно это много. Доживу ли до того самого сахарного миллиона?
