– Доживё-ёшь, – проговорил, улыбнувшись, Алексей. – Нам ещё Егорку с тобой во взрослую жизнь определять. А вообще, десять лет, это я с запасом взял. Уже сейчас свёкла имеет весьма приличную сахаристость. Три отбора семян из самых лучших корнеплодов – и можно будет в промышленных объёмах сахар выделывать. А перед этим мы как раз завод построим, механизмы для него придумаем и поставим, способ выделки изобретём. Сначала, Иван Кузьмич, вложиться нам, конечно, придётся, а уж потом и тот миллион заработаем.
– Вкладываться – да-а, придётся хорошо-о, – вздохнув, произнёс тот. – Две сотни тысяч сейчас у нас в Государственном заёмном банке под процентом лежат. Каждый божий день рублики набегают.
– Придётся снимать, Иван Кузьмич, – пожав плечами, проговорил Алексей. – Без больших вложений ничего не получится.
Пройдя мимо небольшой плотины с крутящимся водяным колесом, Алексей оказался возле механического заводика. Из трубы стоящей рядом с ним кузни шёл чёрный дым, а по ушам бил грохот большого работающего молота.
– Три года назад, как раз как вы перед уездом распорядились, с Калужского чугунолитейного завода двух мастеров на сезон мы выкупили, – рассказывал Архип, управляющий поместным заводом. – Под их присмотром сначала плотину перестроили, а потом и новое водяное колесо поставили с передающим вращение валом. Теперь до сильных морозов все станки с механизмами и большой молот в полную силу работают, а четыре самых холодных месяца только от того ветряка и в основном сверлильные. Думали сначала мы запруду увеличить, чтобы уровень воды стал больше, но мастера говорят, тут такое не получится. Всю Малиновку нашу прошли, оглядели, не понравилось она им. И речка, дескать, малая, и перепада высот никакого нет, течение опять же в ней слабое, зато в новом покровском поместье у Песчаной реки есть хорошие овраги. Если их расширить и запруду выкопать, а потом туда русло реки подвести, можно хорошую плотину поставить с наливным, верхнебойным колесом. А ещё и тепляк поставить сверху, тогда аж до самых сильных морозов водяное колесо это станет работать, а то, может, и круглогодично. И сила от него будет не в пример нашему старому. Ставь рядом железоделательный цех да пускай к нему большой вал от этого колеса, а от него потом через шкивы малые валы к станкам и механизмам подводи.
– Нужно посмотреть это место, – заинтересовался Егоров. – Так ты говоришь, Архип, в Покровском на Песчаной реке оно?
– Ну да, там, – подтвердил тот. – Не у самой, конечно, усадьбы, а верстах в пяти ниже по течению. Там ещё справа, в стороне, болотина имеется, которую вы осушить хотели. Так мастера говорят, что не надо бы её осушать, она хорошо эдак реку подпитывает. А напротив, на малой речушке, можно и ещё одну плотинку построить, не такую, конечно, как на Песочной, гораздо меньше, пусть даже и с подливным, нижнебойным водяном колесом, но и то для мастерской с несколькими станками или с тем же молотом силы той воды хватило бы. А самое главное – это то, что эта мастерская рядом с тем большим заводом встала бы. Между ними там от силы какая-то верста всего лишь была бы. Соединяй хорошей дорогой – и чего надо вози.
– Интересная задумка, – согласился с мастером Егоров. – А ещё хорошо то, что как раз оттуда и открывается прямой путь на Лихвин. Мы вот только что на совете про дорогу к Оке разговор вели. Так как, ты говоришь, тех мастеров из Калуги зовут?
– Кучин Архип и Чуканов Захар, – ответил главный механик поместья. – С ними Олег Николаевич и Иван Кузьмич сговаривались, когда они старую плотину правили, я уж с мастерами теми только по своей работе знался. Но вроде как деньгами их не обидели, говорили, что если нужда в них будет, то они ещё готовы к нам заехать. Алексей Петрович, к той дюжине длинноствольных штуцеров, сделанных по куртовской задумке, что о прошлом годе к вам в столицу отправили, мы ещё с десяток сделали. Правда, у двух из-за раковин ствол пришлось немного урезать, а вот остальные прямо как и раньше, точно такие длинноствольные. Заберёте на испытание?
– Десять штуцеров? Очень хорошо! – обрадовался Алексей. – А то нам казённых на полк только девятнадцать штук в этом году выделили. Дескать, и так их у нас много. Так что хорошее это подспорье.
– Мы ещё пару десятков пистолей собрали, – похвалился Архип. – И пару десятков укороченных егерских фузей. Обрезки-то от ствольных сверлёных трубок у нас всё равно ведь остались, ну вот и пустили их в работу. А делать-то что собираемся, Алексей Петрович, на новом оружейном заводе? Фузеи или такие вот, как Курт Оттович задумал, нарезные ружья?
– В основном нарезные ружья, Архип, – ответил Егоров. – Только совсем новой системы с заряжением не со ствола, а с казённой части. Жду, когда их образцы нам привезут, чтобы каждый до самой малой детали разобрать, скопировать и подумать ещё, как их дальше можно улучшить. А одновременно с этими ружьями я думаю наладить ещё и выпуск мирной, повседневной продукции, той, которая давала бы нам живые деньги и была бы востребована.
