Шарль аккуратно складывал всю корреспонденцию на столик в фойе. Ну, за исключением писем и телеграмм, их он сразу передавал владельцу дома. Я же всё время, пока мой учитель дрых, занимался собственными делами в мастерской и тоже, честно говоря, не раскрывал ни одной газеты.
Поэтому я притащил их целую пачку, сегодняшних утренних и вчерашних вечерних, за два дня, а потом мы уселись с Лисом прямо на полу и пустились лихорадочно пролистывать чёрно-белые развёрнутые страницы. Однако нужную заметку в разделе «Полицейская хроника» посчастливилось найти всё-таки ему, а не мне.
— Итак, зачитываю:
«Утром миссис Доутсон, почтенная вдова, мать четверых дочерей, честно выданных замуж, поделилась на улице со старшим констеблем Джонсом своими подозрениями относительно зятя третьей дочери, некоего мистера Фишера. По её словам, он отказывает ей в возможности навещать дочь Джулию. Полицейский был настолько любезен, что согласился сопроводить миссис Доутсон через два квартала до маленького особняка, который занимали её дочь с мужем. Однако на стук в дверь никто не отозвался, зато они оба почувствовали странный тошнотворный запах. Через окно констебль увидел в комнате большой чан, из которого торчала (да простят нас читатели за вульгарность) голая женская ступня. Вызванное подкрепление взломало двери дома. То, что они обнаружили в жестяном чане, не поддаётся описанию. Щадя чувства наших подписчиков, мы лишь намекнём: судьба бедняжки Джулии Фишер, в девичестве Доутсон, была более чем ужасной. Полиция ищет её мужа Джорджа Фишера. Написано и проверено со слов сотрудников пресс-службы Скотленд-Ярда».
Я сидел с распахнутым ртом. Месье Ренар метко кинул мне туда кусочек сахара и продолжил:
— Дело выглядит вполне себе раскрытым, и, боюсь, без моей помощи мистеру Фишеру не миновать виселицы. Но наш лопоухий гость обратился по адресу.
— Сэр, но… он же наверняка ничего не заплатит? — осторожно вставил я.
— Что с того? Сидеть тут и подыхать от скуки, когда гражданин Великобритании просит моей помощи? — гордо выпрямился мой учитель. — Не всё меряется деньгами, мальчик мой! К тому же мы хорошо заработали на алмазе Шести Раджей и вполне можем позволить себе маленькую благотворительность. Так ты со мной?
— Куда угодно, сэр, — быстро сориентировался я.
В конце концов, это была моя работа. Да и, по чести сказать, мне очень уж хотелось взглянуть на тот таинственный чан, в котором полиция нашла тело несчастной миссис Джулии Фишер. Её разрубили на куски, сварили или растворили в кислоте? Если да, то почему позволили целой ноге торчать наружу? Не понимаю…
— Вот видишь, у тебя тоже появились здоровые сомнения, — насмешливо фыркнул Лис. — Собирайся, мы едем на место преступления. Шарль! Остановите нам кеб.
Я уже давно привык к необходимости резко вскакивать с кровати, из-за стола, практически в любое время дня и ночи, быстро одеваться, бежать на улицу, ехать в любую погоду в самые разные районы Лондона, ни о чём не думая, потому что все вопросы за меня решал мой рыжий наставник и он же заранее знал все ответы. Через пять минут мы уже садились в чёрный кеб, управляемый соловым жеребцом в традиционном твидовом пальто, котелке и круглых очках.
— Куда прикажете, сэр?
— Роберт-стрит, милейший!
— Популярный маршрут, сэр. Там ведь женщину убили прямо в ванной комнате, жуткая история. Как страшно жить, джентльмены, а?
Мы уселись в кеб, конь в очках дал свисток, машина пустила пары, и мы неспешно покатились через весь город. Разумеется, с песней, кто бы сомневался.
Но, видимо, из уважения к пассажирам возрастной кебмен старался петь потише, интригующим полушёпотом. Мистер Лис сделал вид, что задремал, откинувшись на сиденье и постукивая затянутыми в перчатки пальцами по серебряному набалдашнику трости.
Я же вдруг поймал себя на мысли, что волей-неволей начинаю вслушиваться в текст. Пой соловый возница хотя бы чуточку громче, можно было бы попытаться отключиться и не слушать, а так, увы, у меня не было ни одного шанса.
