Этот солевар в продолжение четырех дней все жаловался этому Тотнахуити, и не уважил тот права его. Когда этот солевар прибыл в Хининсутон, чтобы жаловаться Правителю дворца Маруитэнси, он застал его выходящим из двери своего дома, дабы отплыть на челне службы своей. Этот солевар сказал: «О, дозволь, да растрогаю твое сердце речью моей. Случай есть выслать ко мне слугу твоего, поверенного сердца твоего, чтобы я прислал его обратно к тебе, осведомленным в деле моем». Правитель дворца Маруитэнси послал своего слугу, поверенного сердца своего, первого близ него, и этот крестьянин прислал его обратно, осведомленным в этом деле, так, как оно было. Правитель дворца Маруитэнси сообщил об этом Тотнахуити оценщикам, которые находятся при нем, и они сказали своему властителю: «Как видно, дело касается одного из крестьян — поставщиков Тотнахуити, который пошел к другому, бок о бок с ним. Здесь пред тобой именно то, как поступают они со своими крестьянами, что идут к другим, тут же около них, вот перед тобою то, как поступают они. Стоит ли преследовать этого Тотнахуити за малость щелока и сколько-то соли? Да повелят ему вернуть это, и он вернет». Правитель дворца Маруитэнси хранил молчание; он не ответил этим оценщикам, он не ответил этому солевару.
Когда этот солевар пришел жаловаться великому управителю Маруитэнси в первый раз, он сказал: «Хранитель дворца, владыка мой, великий из великих, водитель сущих, и тех, кого нет, когда ты спускаешься в Колодец Справедливости и плывешь там по ветру, шкот твоего паруса да не оборвется, твой челн теченьем да не унесет, мачту твою злоключение никакое да не постигнет, обшивка твоего челна да не пробьется; ты отнесен да не будешь, когда ты станешь причаливать к земле, поток тебя да не схватит, ты лукавств реки да не испытаешь, лик чудовищный да не узришь ты, но рыбины наимятежнейшие к тебе да придут, и птиц тучных очень ты да досягнешь. Ибо это ты отец бедняку, супруг вдове, брат разведенной, одежда тому, у кого больше нет матери! Соверши, чтобы мог я возгласить твое имя в стране этой, как верховнейшее над всяким законом благим. Водитель вне прихоти, великий вне мелочности, ты, что уничтожаешь ложь и даешь бытие правде, приди к слову рта моего. Я говорю, услышь, соверши справедливость, славный, которого славнейшие славят, разрушь мои злоключения. Я здесь угнетенный печалями, я здесь отчаявшийся, поддержи меня, суди меня, ибо вот, я в великой нужде!»
Крестьянин же этот говорил эти слова во времена Владыки Верхнего и Нижнего Египта Набкаурии, с голосом верным. Правитель Маруитэнси пошел к Его Величеству, и он сказал: «Владыка мой, я повстречал одного из тех крестьян, что красноречивы поистине, имущество его было у него похищено человеком, что подчинен мне, — здесь, вот, пришел этот крестьянин, дабы жаловаться мне на это». Царь сказал: «Маруитэнси, если ты хочешь сохранить мое благорасположение, ты будешь томить его длительнее, не ответствуй ничего на все, что он скажет. Что бы ни заблагорассудилось ему сказать, доноси нам об этом письменно, дабы мы услышали это. Соблюди, чтобы жена и дети его жили, ты же пошли одного из этих крестьян, дабы устранить нужду от дома его, озаботься также, чтобы крестьянин этот жив был всем своим существом; но, когда повелишь дать ему хлеба, давай так, чтобы не знал он, что это ты ему даешь». Выдавали ему по четыре хлеба, по два жбана пива ежедневно; управитель дворца Маруитэнси доставлял их, но он отдавал их одному из своих посетителей, и это тот вручал их солевару. Вместе с тем управитель дворца Маруитэнси послал к блюстителю Оазиса Соли, дабы наделяли хлебом жену этого солевара, в количестве трех мер в день.
Этот солевар пришел жаловаться во второй раз, говоря: «Правитель дворца, господин мой, великий из великих, богатый из богатых, ты, величайший среди твоих великих, богатейший из богатых твоих, кормило Неба, устой Земли, канат, что держит тяжелые гири, кормило, не отклоняйся, устой, не сгибайся, не ускользни, канат! Как же великий властитель отнимает у той, что не имеет хозяина, он грабит того кто один! Доля твоя в доме твоем, кружка пива это, и три хлеба в день, а что истрачиваешь ты на прокормление твоих посетителей? Кто умирает, умирает ли он со своей челядью? Ты, вечным ли будешь ты? И также: дурно это, весы, что перетягивают, безмен, который теряет равновесие, справедливец неподкупный, который совращается. Берегись ты, если справедливость, что зиждется тобою, ускользнет с места своего, оценщики мошенничают, тот, кто следил за речами обеих сторон, склоняется к одной стороне, челядь ворует, тот, кто уполномочен хватать неверного, который не выполняет слова судьи во всей его строгости, он сам заблуждается, далекий от этого слова; давать кто должен дыхание жизни, отсутствует на земле; спокоен кто, задыхается он гневом, тот, кому разделять на равные части, не более он как засильник; укротитель насильника, дает он веление, чтобы вредил тот городу, как наводнение; кому топтать надлежит зло, совершает он заблуждение».
