Египтяне в Нубии полностью

Как известно, египтяне неохотно селились на чужбине, а поскольку над поверженной страной Техну (Gardiner, 1947, I, с. 116-119, № 239) следовало бы закрепить власть, [128] то лучше всего это можно было сделать, заселив возведенные крепости преданными слугами — нубийцами, охотно нанимавшимися на службу к египтянам. Возможно, среди нубийских детей, отправленных в Техну, были и ḫrdw n k3p-нубийцы, получившие египетское воспитание и преданно служившие до поры фараону.

Получив доступ в египетский административный аппарат, нубийцы начинают играть все большую роль не только у себя на родине, но и в Египте, вынуждая считаться с собой египтян. Хоремхеб, став фараоном, совершал поездки в Нубию, очевидно, чтобы заручиться поддержкой нубийско-египетской администрации (Davis, Maspero, 1912, с. 38-39). В Северной Нубии зарождались заговоры против египетских фараонов. Главой одного из таких заговоров был "глава лучников Нубии", узнававший все тайны двора через свою сестру, находившуюся в гареме фараона (Buck, 1937, с. 155, V. 3).

В то же время служба в Нубии становится непопулярной среди египтян. Она представляется чем-то вроде ссылки для неугодных чиновников, поэтому в надписях часто проскальзывают фразы такого рода: "Если я лгу, пусть меня отошлют в Куш" (Gardiner, 1905, с. 49-50, № 21, 22, 287 и т. д.); правитель Иераконполя Хормени выражал радость по поводу того, что он "не достиг старости в Вавате" (Urk. IV, 77). Отказ египтян от службы в Нубии, безусловно, способствовал сложению собственно нубийского административного аппарата.

По надписям этого периода труднее выявить египтизировавшихся нубийцев, поскольку они в надписях, как правило, называют себя египетскими именами и изображаются как египтяне. Так, надписи и сцены в могиле Джхутихетепа, правителя Дебейры, почти вовсе не говорят о его нубийском происхождении, которое выдают лишь имена его отца и матери и первое имя чиновника — чисто нубийские, да и южный ландшафт на изображениях (Säve-Söderbergh, 1960, ил. 2, 4, 10).

Археологические данные тоже не вносят достаточной ясности. Несмотря на то что некрополей и отдельных захоронений на территории Нубии обнаружено немало,[123] трудно сказать, в какой степени эти могилы принадлежат египтянам, ибо по египетскому обычаю погребались и египтизировавшиеся нубийцы; так, "чисто египетские" могилы упомянутого выше Джхутихетепаи его брата Аменемхета принадлежали нубийцам. Следует отметить, что вообще в могилах этого периода отмечается смешение египетской культуры с культурой народа группы С и Кермы (Säve-Söderbergh, 1964, с. 30-31; Junker, 1925, c. 6).

Ситуация в Нубии постепенно менялась. Год за годом, постепенно, подготавливалась почва для самостоятельности Нубии. Во времена Рамсеса-Сиптаха Египет, ослабленный возраставшим противодействием правящей верхушки Нубии, с трудом удерживал здесь власть. Прошло то время, когда фараоны беспрепятственно получали сырье и рабов. [129] Египетские владыки XX династии вынуждены были считаться со стремлением нубийцев к самостоятельности: наместники назначались теперь и из среды египтизировавшихся нубийцев. Так, наместник Мессиу, "избранный южной земли" (stp n t3 šm^cw), возможно, был выходцем с юга. Имя собственное Панехси ("Нубиец") (Ranke, 1935, I, с. 113, № 13) прямо указывает на нубийское происхождение этого наместника. Напротив, "царские сыновья Куша", египтяне, все труднее приживались на нубийской земле. Если по крайней мере до Рамсеса-Сиптаха фараон лишь назначал наместника на должность и тот сам ехал в Нубию, к месту службы, то теперь, как следует из надписи, сохранившейся в Абу-Симбеле, фараон прибыл сюда собственной персоной вместе с наместником, чтобы подтвердить его права "царского сына Куша":[124] "Хвала Амону! Да даст он жизнь, процветание, здоровье для духа царского посланца во всякую чужеземную страну, спутника (у) ног владыки обеих земель, возлюбленного Хором во дворце, первого колесничего его величества Рехпехтуфа. Его господин прибыл утвердить „царского сына Куша" Сети на его месте, в год 1-й владыки обеих земель Рамсеса-Сиптаха".

Совместной поездкой фараон не только хотел подчеркнуть законность полномочий Сети, но и еще раз продемонстрировать силу своей власти.

Политика "пряника" доходит до того, что сопровождавший наместника "царский посланец во всякую чужеземную страну" Неферхор приехал с подарками для вождей Нубии.[125] "Для духа царского посланца во всякую чужеземную страну жреца w^cb Месяца-Тота, писца архива фараона, да будет он жив, здрав, невредим, Неферхора, сына Неферхора, когда шел он с подарками для вождей Нубии, в то же время сопровождая царского сына Куша Сети в его первой поездке" (Caminos, 1974, I, ил. 30).