– Но есть одна загвоздка. Я много лет кручусь в этом бизнесе и не вижу причины, по которой вы оставите меня в живых после того, как я все вам расскажу. – Аль-Мири попытался что-то сказать, но Джакс остановил его движением руки. – И никакие ваши слова моего мнения не изменят.
Араб взмахнул рукой, и Номти ударил Джакса по лицу.
– Да послушайте же, черт подери вас обоих! Я просто хочу донести до вас свою точку зрения. Придумайте, как отпустить меня и одновременно получить нужные сведения. Допустим, я могу звякнуть одному из своих помощников, чтобы он заплатил новым владельцам и доставил чертову собственность прямо сюда, в этот номер. Мы с помощником уйдем, а все ваше останется при вас.
Номти снова врезал Джаксу, и рот наемника наполнился кровью. Он сплюнул и потряс головой.
– Это страшно неприятно, но мне придется рискнуть, смириться с пыткой и сохранить свой козырь при себе. Меня и раньше пытали, поэтому я знаю, что почем. В конце концов ты меня сломаешь, потому что все ломаются. – Голос Джакса окреп. – Но еще до этого сюда зайдет кто-нибудь из служащих отеля. До их появления я продержусь. Ты не убьешь меня, пока я не заговорю, потому что самому тебе пропажу ни в жизнь не найти. А возиться с тем, чтобы перевезти меня куда-то из отеля, тебе вряд ли захочется. Так почему бы не прикинуть, как нам договориться ко взаимному удовольствию? Ты вернешь свою вещь и никогда больше меня не увидишь.
Аль-Мири немного помолчал, а потом заговорил с телохранителем на их родном языке, в котором Джакс узнал арабский. Номти в ответ крякнул.
На месте Аль-Мири он бы сказал пленнику: «Либо говори, и мы убьем тебя быстро, либо мы начнем отрезать тебе пальцы, а потом руки-ноги твоим же ножом, пока у тебя язык не развяжется». Потом он вставил бы вору кляп, позвонил на стойку регистрации и оплатил бы еще несколько дней пребывания, чтобы пытать узника до победного конца, пока тот не сдастся и не выложит все, что знает.
Впрочем, Аль-Мири мог именно так и поступить. Джакс знал: если ему не удастся в ближайшее время покинуть номер отеля, он не выйдет отсюда уже никогда. Он также знал, что его козырь – блеф. Он просто забрал посылку в Каире и отвез ее через полмира на склад в Болгарии. Что с ней случилось дальше, у него не было ни малейшего представления.
Однако Номти и Аль-Мири все еще переговаривались, а значит, первая часть двухступенчатого плана побега удалась: Аль-Мири отвлекся от Джакса и отвлек от него внимание Номти, пусть и ненадолго. Это уже кое-что.
Значит, пришло время второй части.
Виктор Радек оставил чаевые таксисту, чувствуя себя при этом довольно глупо. Человек за рулем «мерседеса» на равных обсуждал с ним Канта и Гегеля по-английски и по-немецки, и совать ему два евро казалось как-то странно. Если самые образованные шоферы такси обитают не в Берлине, тогда вообще непонятно, где их искать.
Прежде чем вернуться в «Свиссотель», Виктор решил заглянуть в расположенное напротив роскошное кафе «Кранцлер». Профессор происходил из состоятельной семьи, где много поколений водились деньги, и, несмотря на одержимость метафизикой, умел весьма искусно наслаждаться всем самым лучшим, что мог предложить ему земной мир. При мысли об этом на губах у Виктора заиграла улыбка. Когда он откроет вечные тайны, над разгадкой которых бьется, сколько себя помнит, хорошо бы они позволили ему поддерживать расточительный уровень жизни.
Попивая капучино, Радек размышлял над тем, что узнал. Значит, золотой медальон, а на нем – зеленая фигура с бородатым мужским лицом, посохом из пальмовой ветви и с мумифицированной нижней половиной. Изображения мумификации обычно так или иначе были связаны с Осирисом. Осирис, бог мертвых и загробной жизни, являлся одним из древнеегипетских богов, членом гелиопольского пантеона, куда входили девять главных божеств. Вариация его имени обнаружилась на Палермском камне, который датировался 2400-ми годами до нашей эры. Дискуссии относительно древнеегипетской концепции бессмертия обычно крутились вокруг Осириса.
Но существовали и более старые боги. Исследования Виктора показали, что верхняя половина фигуры является изображением Нуна, древнего бога из огдоады, так называемой «восьмерки» – пантеона, куда входили восемь божеств, представляющих силы первобытного хаоса. Нун символизировал первозданные воды, предшествовавшие акту творения. Виктор мало что знал об этом персонаже помимо того, что его порой изображали как бородатого мужчину с зеленым телом. Насколько было известно Радеку, больше никаких сведений о Нуне не имелось.
Виктор еще раз просмотрел записи, сделанные со слов Грея. Переливчатые зеленые мантии, странные манеры; в гостиничном номере ничто не указывает, что хозяин произошел из семьи мусульман или коптских христиан. Зачем Аль-Мири носит амулет с изображением египетского бога, которому, насколько знал Виктор, уже тысячи лет никто не поклоняется?
