– Ладно, – нерешительно нахмурился он, но все же подхватил рюкзак и направился по дорожке к выходу из парка. А я разомлела на бледном солнце и лениво уставилась на уток. Только непривычная тоска заскребла в груди. У меня же нет никого здесь, кроме Ярика. Друзей я не завела, только недругов в виде обиженных клиентов и самодовольных котов. И теперь, когда брат уехал, мне стало тревожно. Я собралась и зашагала из парка.
Солнце спряталось, небо насупилось, не обещая ничего хорошего, и я припустила до метро. Питер ощутимо охладел ко мне – все же полил щедро дождем, пока я бежала от автобуса до дома. Кажется, я вымокла не только до трусов, но и до спрятанного в пакет утиного корма. Влетев во двор, я пронеслась пулей через площадь и уже собиралась забежать в свой подъезд, когда взгляд зацепился за движение где-то сбоку у скамейки.
И как я не заметила сразу?
Хотя это понятно – инвалидная коляска, накрытая плащом, никак не выдавала себя за интересный живой объект.
– Привет, – хрипло выдала я.
– Привет, – поднял Арран капюшон. – Я надеялся, что ты меня заметишь.
– Ты вымок насквозь.
– Я был неправ, – взглянул он в мои глаза, и я съежилась. – Мне не стоило делать вид, что… мне все равно.
– Пошли ко мне? – кивнула я на подъезд.
Он кивнул и крутанул колеса, пришибленно сгорбившись. Чтобы дотащить коляску до лифта, пришлось попотеть. Когда створки скрипучей кабины, наконец, закрылись, я увидела, как сжимает Арран зубы. Мда, сложно представить, каково ему. Габариты моей квартиры не дали ему особенно расслабиться. В кухню коляска не протиснулась вообще, и я, наскоро наготовив перекус и чай, поспешила в гостиную.
– Держи полотенце, – Наши пальцы ненароком встретились, и по телу будто ток прошел. – Может, все же снимешь мокрые шмотки? Высушим.
– Я еще к такому не готов, – усмехнулся он грустно и смущенно объяснил: – Мышцы атрофируются потихоньку, выглядит это не очень.
– А…
Я обняла чашку и сгорбилась на диване, поджав под себя ноги. Мы помолчали некоторое время, пока он крутил кружку в ладонях.
– Это не может быть навсегда, – тихо заметила я.
Он вскинул на меня взгляд:
– Никто не знает.
– Ты дракон…
– Уже нет.
– Ну как нет? – вспылила я и чуть было не возмутилась в голос, что жалеть его я тут не буду, если он за этим пришел. – Нельзя перестать быть тем, кем родился!
– Неважно. Я принял то, что мне досталось. Уверен, для чего-то мне это нужно. – Он задумчиво глянул в окно. – Я острее стал чувствовать жизнь, свой дар – способность быстро учиться. Я хочу быть полезным людям.
– Ты не пробовал бороться? – раздраженно перебила его я. – Лечиться, реабилитироваться, заниматься телом? Много же всего есть сейчас.
– Котенок, на это нужны внутренние силы, а у меня с ними пока что не очень.
– Нельзя сдаваться, Арран! Ты права не имеешь! Ты же единственный дракон… – Я сдавила чашку сильнее, выплескивая горячий чай себе на штаны, и взвилась с кресла: – Все это было глупо! Ни тебе, ни Амалу я не нужна! Ты вот рад, что у тебя открылись настоящие возможности!..
– Малек…
– …И у Амала они открылись! – не слушала я. – Он стал свободным и амбициозным Повелителем! Какого только черта вы решили, что кому-то из вас нужно меня застолбить?! Да и какая тебе была разница, что это не ты?! Он выиграл! Поставил на мне галочку и ушел жить своей великой жизнью с такими же многообещающими выводами – какой он будет без меня полезный!
– Я не отказался от тебя! – возразил Арран жестко.
– Да мне плевать, – прорычала я. – Мне все равно на тебя и на него! Я, заметь, не делаю вид! Живите своими полезными жизнями для других, а меня оставьте в покое! С моей никчемной временной жизнью!
– Тебе стоит забыть о том, что сделал Амал. Как и мне, – сделал последнюю попытку.
– Если ты не заметил, я больше не спрашиваю никого, что мне делать.
Я не помогла ему выместись из моего дома. Слышала, как он гремел на лестничной клетке с коляской, и захлебывалась чувством вины, пылая щеками. Но упрямо не двигалась. А потом заварила чай, уселась на подоконник и перевела взгляд на город.
Я не хочу быть никому полезна. Это все – не мои желания. Теперь же они претили. Завтра же заберу документы из медицинского и забуду это все к чертям. Это раз. Два – Амал не придет. Нужно в конце концов это признать и перестать жить так, будто он выберет меня. Уже не выберет. Все. И три: если меня кто-то еще назовет «котенком», я дам в морду. А чтобы умело дать в морду, мне нужно учиться это делать. Бояться мужчин я больше не собиралась.
Я бросила чай недопитым, собралась и направилась в спортивный клуб. Ярик был в восторге от их тренеров, а от Сэта в особенности.
Пробежавшись по кварталу, я оказалась у вывески. Тут же у подъезда курили два оборотня – я чувствовала запах, несмотря на дым. Они меня тоже учуяли – проводили пристальными взглядами. Кошка внутри прижала уши и предложила сдать задом, пока не упремся в собственную безопасную кухню, но я проигнорировала предложение и упрямо спустилась на цокольный этаж.
