– Иногда любить – значит вовремя отпустить, – неожиданно вспылил Яран. – Они тебя оба отпустили, хотя ты и не видела этого. И любят тебя тоже оба!
– Еще бы спрашивать научились тоже оба! – огрызнулась я.
– Сэт бы не сдался, если бы все не было так ясно! Не будет же он каждый раз бегать к Амалу, чтобы тот вернул тебя в случае чего!
– Яр, – неодобрительно покачала головой мама.
– Прости, – сдулся Ярик, а я встретилась взглядом с Аршадом.
Повелитель смотрел на меня спокойно и понимающе. Потом еле заметно кивнул и, поцеловав маму в висок, откланялся, утаскивая с собой и Ярика. Арран вышел следом, и мы остались с мамой вдвоем.
– Мам, я не знаю, что делать, – поежилась я. – Не понимаю, почему вернулась к Амалу. Я так ненавидела его, когда он забрал Сэта, принялся решать все за меня и приказывать. Последнее, что помню – как испугалась, что не увижу больше Сэта. Мне кажется, я никого не люблю.
– Когда так кажется, вспомни о том, кого ты выбрала кошкой, – мягко улыбнулась она. – Ты же помнишь, я тоже вернулась к Аршаду.
– Он спас всех нас.
– Дело же не только в этом. Иногда они становятся для нас всем за несколько дней. А иногда все решают годы вместе. Твой зверь знает больше – он живет внутри и знает тебя лучше всех.
Я помолчала, глядя туда, где стоял Амал.
– Он говорил что-то?
– Нет, – проследила она мой взгляд. – Амал не планировал этого. И растерян не меньше твоего. Ты не знаешь, но он отпустил тебя. Не пошел на условия Ашхона сдать им Сэта, вернул его к тебе и надеялся, что ты к нему вернешься.
Я отвернулась, глянув на капельницу.
– Здорово, что Арран излечился, – заметила рассеяно, но слова мамы взволновали.
– Да, – улыбнулась она. – Мира уже летит сюда.
Казалось, будто мы с Амалом надломили что-то настолько глубоко, что пострадали все – наши родители, Ярик, семья Аррана. А теперь будто все склеилось. Арран вернулся, Ярик – дома и не шляется больше по Питеру беспризорником вместе со мной, наши родители живы и все так же вместе…
– Расскажи, куда ты делась, – подсела я к маме и обняла ее. – Кофе будешь?
– Буду, – улыбнулась она.
Мы провели с ней теплый вечер. Она рассказала все, что я пропустила: как искала Аршада в Ашхоне, как проследовала за Правящим братом Сэта к побережью и как готова уже была выстрелить в него из винтовки, обосновавшись на соседней скале, как появился Азул. Винтовку у нее изъяли. Мама все не могла простить этого этим нервным Повелителям мира, но Аршад обещал, что компенсирует ей эту потерю.
Я слушала, улыбаясь. Гордилась ей безмерно.
– Ты должна меня всему научить, – заключила я. – Я чувствовала себя такой беспомощной, когда тебя не стало. Мне нужно быть, как ты. Я хочу уметь отстаивать тех, кто дорог…
Она попыталась увильнуть, но я была непреклонна. Мало ли что случится еще? Ей ведь пришлось отстаивать своего Повелителя, и не раз! Вот и мне может когда-либо понадобиться…
…защитить своего.
***
Амал
Я сидел весь день и бездумно пялился на пустыню за окнами, сам опустошенный настолько, что даже говорить не хотелось. Сердце перестало биться в груди, не стало надобности дышать…
Она пришла поздно ночью.
Я думал, не придет. Но Мальва думала иначе. Как и всегда.
– Привет… – прошептала, стоя на пороге.
Она так и осталась в футболке Ярика. А я только сейчас заметил, насколько светлой стала ее кожа в том мире без солнца. Проследил, как она прошла босиком по комнате и неожиданно уселась у меня в ногах.
– Мы ведь не сможем как раньше, да? – посмотрела на меня снизу.
– Нет. – Собственный голос показался чужим.
– Мама говорит, что моему зверю видней.
Я вздернул бровь и усмехнулся.
– Когда ты пришла ко мне сегодня кошкой, я подумал, что ты собираешься меня убить. И мне стало так хорошо… что не придется смотреть на твое счастье с другим.
– Счастье с другим отменилось, – пожала она плечами, не спуская взгляда с меня. – Я пришла к тебе.
Я спустился с дивана и сел рядом, чтобы смотреть ей в глаза.
– Прости за все, что я сделал, – прошептал ей хрипло. – Позволь мне быть рядом…
– Давай не будем делать вид, что ты один виноват, – так знакомо вспылила, что я едва не улыбнулся, но вовремя сцепил зубы. – Это я тебя бросила, хотя не должна была. Наверное. Я не знаю, Амал… Ни хрена не знаю!
Ох уж этот Питер…
Я все же не сдержал смешок. Потом осторожно вскинул руку и заправил ей прядь за ухо, а она склонилась ко мне и уперлась лбом в грудь, вздыхая. Непривычно было снова держать ее в руках. Слышать, как бьется ее сердце и мое собственное снова спешит за ним – это ни с чем не сравнить. Хорошо, что у меня это заняло не сто лет – понять, что я без нее совсем не тот, кем хотел бы себя видеть. Мне не нужно выбирать – Азул был прав.
Я поднял ее на руки, отнес на диван и, устроившись с ней удобней, прикрыл глаза.
Нет, чувство было таким, будто не держал ее сотню лет. Она стала чужой и от этого казалась ближе. Такой незнакомой и родной, что становилось привычно страшно… Но я уже знал, что без этого никак. Я всегда буду рваться между тем, чтобы быть Повелителем и ее мужчиной, балансируя на этом лезвии бесконечно. Но другого мне больше и не нужно…
Эпилог
