— Да как вы смеете?! Что вы вообще себе позволяете, господин хороший? Тетушка Мора говорила о вас исключительно… — но не успела Бель договорить, как градоправитель схватил ее за руку и куда-то потащил в сторону города.
— Мора, говоришь, отзывалась хорошо? Вот она как раз мне и нужна!
Леди Снежи, почуяв неладное, стала всячески упираться и просить Томаса остановиться и все-таки объясниться с ней.
Но все было напрасно. Мужчина размашистым шагом пересек торговую улицу, направляясь в колдовскую лавку.
— Мора! — выкрикнул господин Гринвальди, когда перезвон колокольчиков сообщил о новых посетителях.
Дверь была не заперта, но градоправитель не обратил на это никакого внимания, как и на то, что время было действительно позднее и посещение магической лавки не шло ни в какие ворота.
— Мора, — вновь выкрикнул Томас. — Куда тебя нечисть унесла?
— Тут я, тут! — раздался с верхнего этажа довольно грубый женский голос. — Кого ночь принесла? Господин Гринвальди?!
А затем ведьма потянула воздух ноздрями, почувствовав совсем зеленую ведьму, несмышленую и страшно напуганную.
— Вот. Смотри! — воскликнул Томас и дернул девушку за руку, заставляя выступить вперед. — Кто это? Кого ты видишь, Мора?
Ведьма удручала своим внешним видом.
Тощая. Промерзшая. Трясущаяся.
— Бель, — тихо, но довольно жестко поприветствовала свою новоявленную родственницу Мора. — Что происходит? Мне кто-нибудь объяснит? — ведьма щелкнула пальцами, в воздухе распылив зеленый порошок.
Томас Гринвальди чихнул несколько раз, но когда он вновь посмотрел на Мариуку, перед ним стояла худенькая Бель Снежи, по крайней мере, со спины.
— Дичь и напасть! — выкрикнул Томас, не веря своим глазам.
Что же это такое происходило с ним? Почему в лице леди Снежи он стал видеть совсем другую девушку?
— Мора, кого я привел в твою лавку? — настойчиво потребовал ответа градоправитель.
— Господин, мою внучатую племянницу…
— Посмотри повнимательнее, разве это не ведьма из Академии?
— Бель, повернись к господину Гринвальди лицом.
Плечи девушки дрогнули, но она подчинилась просьбе Моры.
Томас внимательно всматривался в кукольное лицо Бель. Ни одной черты Мариуки в нем и в помине не было. Тогда что же с ним случилось возле его дома?
— Бель, что ты успела натворить? — вкрадчиво поинтересовалась ведьма.
— Ничего, тетушка, клянусь Ехидной, — пролепетала леди Снежи.
— Господин Гринвальди, я не смею настаивать, но, может быть, вы тогда расскажете свою версию?
И Томас замолчал. Что он мог предъявить женщине в отношении ее родственницы? Что он видит какую-то другую ведьму, которую своими стараниями и усилиями лишил даже малейшего шанса на проживание в Гномире и колдовство?
Нет, градоправитель решил молчать, а случившееся списать на усталость и непогоду.
— Бель застряла в земле. Почему девушка в такой час без вашего присмотра?
— Мое упущение, — услужливо проговорила извиняющимся тоном ведьма. — Я непременно накажу ее.
— Наказывать не стоит, просто недопустимо, чтобы столь юная особа расхаживала по городу без сопровождения.
И градоправитель, более ничего не объясняя, вышел и хлопнул дверью, не попрощавшись.
— Да, дела, — выдохнула Мора. — Знала бы, не заключала сделку с этими сорванцами. Но разве таким откажешь? Сироты ведь, без материнского надзора совсем плохи. А ты, — вскинулась ведьма, — за каким лешим ты успела влюбить в себя градоправителя?
— Я… что сделала? — с помертвевшим лицом проговорили Бель.
— Да не ты… А та, другая. Ведьма Академии.
— Врете вы все! Я его и мыслью не коснулась… — хотя врал явно кто-то другой, ведь были и пощечины, и слова, сказанные в злобе и гневе.
— Ты мне мозги не пудри… И чему вас только учат в этих ваши Академиях? Ты его очаровала гневом и своей непреклонностью. Он, бедняга, еще и сам не понял, насколько влип…
— Да что вы ерунду говорите? Он же не способен на чувства. Томас Гринвальди даже племянников не сильно выдерживает, только что и делает — шпыняет да поучает.
— Много ты понимаешь, — прикрикнула Мора на свою новую подопечную. — Колдовство под запретом, так ты его душу затронула! Это, между прочим, тоже запрещенная магия!
— Не понимаю… — Бель пошатнулась и едва успела присесть на скамейку у прилавка. — Какой запрет, какое очарование души?
— Когда на небе сверкают три молнии и звучит один раскат грома, затронутая душа видит ту, которая успела похитить его покой, — завершила свою речь Мора, сурово сдвинув брови на переносице. — Надо отдать тебе должное, господина Гринвальди кто только ни хотел заарканить, а удалось это совершить необученной выскочке. Да, дела!
— Да что вы такое говорите? Я же не хотела!
— Не хотела, а получилось. Теперь он твой образ будет видеть каждую ночь во снах.
— И что же теперь делать? — Бель сплела пальцы в узел, сложив их на коленях.
— Что делать, что делать! Любить и выходить за него замуж.
— То есть как? — совсем погрустнела девушка.
— А вот так, магия, милочка, работает в две стороны. Ты тоже совсем скоро воспылаешь к нашему господину чувствами…
***
Я сидела и приходила в себя. Насколько это было возможно вообще — как-то собраться с мыслями.