— Да, — получилось шёпотом.
Едва перешагнув порог спальни, Миша потянул футболку вверх, обнажая меня, и подтолкнул к краю кровати.
— Ложись на спину, — его взгляд прожигал насквозь, заставляя меня часто дышать и блокируя мысли в голове.
— На спину? — переспросила, улыбнувшись.
— Можешь на живот, — хитро прищурившись, Миша сделал пару шагов ко мне и сейчас ждал, когда я выполню его просьбу.
Потянувшись и по-кошачьи выгнув спину, ложусь так, как он просил, сложив руки перед собой.
— Умничка, — слышу, как скрипнул матрац, приминаясь под тяжестью мужчины.
Миша садится на меня сверху чуть ниже ягодиц, распределяя свой вес так, чтобы я не испытывала дискомфорта.
Нежно касается кончиками пальцев лопаток и медленно ведёт ими вниз, к пояснице, вызывая мурашки, и я прогибаю спину, вжимаясь в матрац.
Внезапно он убирает руки, и я уже хочу возмутиться, но не успеваю, так как на смену пальцам приходят его язык и губы. И эти ощущения не менее приятны. Он что-то шепчет, но я не могу разобрать ни слова.
Моё тело отзывается на ласки, и низ живота наливается тяжестью. Дыхание сбивается, и с губ срывается слабый стон.
Пальцами сжимаю покрывало и прикусываю губу, когда Миша ложится на меня сверху и проводит своими руками по моим, вытягивая из вверх, переплетает наши пальцы и толкается между ягодиц.
— Сладенькая девочка, и такая податливая, — шепчет, а я не могу больше лежать неподвижно и начинаю ерзать под ним.
Миша продолжает двигать тазом, имитируя секс, заставляя меня задыхаться от невероятных ощущений близости. Покрывает поцелуями затылок, шею, прикусывая кожу, аккуратно зализывая места укусов.
— Заканчиваем с массажем и займёмся чем-нибудь более полезным?
— Мгм, — хриплю.
— Я не понимаю, малышка, — играет языком с мочкой уха, дразнит, а я пытаюсь выпятить попу, чтобы он коснулся меня там, где мне это так необходимо.
— Заканчиваем… ммм… с массажем… — сквозь стон повторяю его слова.
— Правильный ответ, — рычит и, чуть отстранившись, приподнимает меня и просовывает мне подушку под живот.
Немного раздвигает мои ноги и проводит рукой по влажным сладочкам, проникает внутрь.
— Миш, — скулю от нетерпения, насаживаясь на его палец.
И он прислушивается ко мне, упирается одной рукой в кровать и входит в меня, резко и глубоко. Облегчённо выдыхаем оба и замираем на пару мгновений, привыкая заново друг к другу.
Немногим позже, засыпая, вспоминаю про оливковое масло, которое осталось стоять на комоде невостребованное.
Глава 25
Сквозь сон слышу звонок телефона, какие-то шорохи, но не могу открыть глаза.
— Мам, я перезвоню тебе завтра… Сейчас не могу говорить… Ты меня, конечно, прости, но это не твоё дело… — старается говорить негромко, а я чётко слышу раздражение в его голосе, — Я перезвоню, — Миша замолчал, договорив, и вернулся в кровать, забрался под одеяло, прижимаясь ко мне со спины.
— Уже пора вставать? — сонно бормочу, укладывая его ладонь под щеку.
— Нет ещё. Спи, — он целует меня в шею, и я устраиваюсь поудобнее в его объятиях.
— Сейчас очень поздно или слишком рано? — его тихий смех щекочет затылок, и я улыбаюсь тоже.
— Слишком поздно, — отвечает.
— Почему твоя мама до сих пор не спит?
— Не бери в голову, на неё нападает периодически бессонница, — поглаживает щеку, словно убаюкивая меня.
— Расскажешь, что между вами с Сашей произошло? — его рука замирает, и какое-то время Миша молчит.
Перекатывается на спину, и я поворачиваюсь к нему, отгоняя остатки сна. Он лежит, закинув руки за голову, и в темноте я не вижу его выражения лица, но мне почему-то кажется, что он хмурится.
— С чего ты взяла, что между нами что-то было? — не выдержав моего упрямого ожидания, Миша, наконец, отвечает вопросом на вопрос.
— Мне так показалось, думаю, это все замечают. И мама твоя видит это, поэтому пытается вас свести, — делюсь с ним своими наблюдениями, а он по-прежнему молчит.
В какой-то момент я начинаю жалеть, что завела этот разговор, и уже перестаю ждать от него ответа, но он меня удивляет, начиная говорить.
А я, подложив под голову свою руку, внимательно слушаю и впитываю каждое его слово.
— Мы с ней росли вместе, жили раньше рядом, в соседних квартирах. Она младше на пару лет, и я присматривал за ней, вроде как. В семнадцать понял, что влюбился. Мы тогда мало общались, она в учёбе вся, каждый день занятия дополнительные, кружки. И я год безуспешно таскался за ней везде, как придурок. Она бесилась страшно, а потом послала меня прилюдно. Типа, не нужен ей. Я психанул, бросил универ и ушёл в армию, там-то мозги на место и встали, — он замолчал, а я ждала продолжение, затаив дыхание.
— Ты… до сих пор её любишь? — спросив это, я прикусила язык, боясь услышать положительный ответ, но Миша проигнорировал мой вопрос, словно он и не слышал его вовсе.
