— Ты прав, — кивнула Юлька, осторожно утирая слезы. — Штамп — всего лишь формальность. У Картье есть серия Лав, как раз для таких, как мы.
— Отлично, — рыкнул Блинников. — Говори, куда идти…
И сейчас, сжимая ладошку Юльки, он чувствовал тепло золотого ободка, украшенного винтами из бриллиантов. Дима покосился на свое, такое же. Из всех драгоценностей мира он бы предпочел только это кольцо. Бесценное и лаконичное.
— О чем задумался? — спросила Юля, слегка толкнув Блинникова локтем в бок. Лишь на мгновение посмотрела на сына, подбежавшего к другим детям, и снова воззрилась на него счастливым взглядом.
— Вспомнил, как мы обменивались кольцами у меня на квартире, — довольно хмыкнул Дима.
— Голые и голодные, — рассмеялась она. — Хотелось ужасно есть, а еще больше — заниматься любовью.
— Хорошо хоть пицца задерживалась, а то бы посыльный застал нас в коридоре…
— Молчи, — облизнулась она. — Для меня тот день очень много значит. Наш самый первый день вместе. Помнишь, как ели холодную пиццу, потом варили пельмени?
— А у тебя трезвонил сотовый, и я чуть его не выкинул с балкона…
— Мне некогда было его отключать, — хмыкнула она, вспомнив, как скакала на Блинникове верхом. А он, сжав ее бедра ладонями, задавал нужный темп. А потом вместе принимали ванну, ели прямо из банки кильку томате и целовались. От воспоминаний у Юльки защемило в груди. — Так хочется послать всех лесом и с тобой и Димулькой уехать куда-нибудь, — призналась она Крепсу.
— Хочешь, к матери съездим или на эту твою Гарду? — предложил он, обнимая ее. — Мне с тобой везде хорошо, — заметил совершенно серьезно.
— Мне повезло, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Жаль, что мы сразу не поняли, что не можем друг без друга.
— Дураки, — хмыкнул Блинников, снова целуя Юльку в висок. — Особенно я, — поморщился как от боли. Я знаешь когда сообразил…
— Когда? — лукаво спросила она, хотя слышала уже признания Крепса.
— Когда ты уехала от Таисии Викторовны. Встал утром и понял, что осиротел. Ну, как если бы мне руку отрезали или ногу. Аж внутри все свело от ужаса. Думал, никогда тебя не увижу. И знаешь, я только недавно дотумкал, когда влюбился в тебя.
— Когда? — удивилась она. Никогда прежде они не обсуждали тот момент, когда торкнуло.
— На кладбище в Никифоровке. Поливал тебе разбитые коленки перекисью водорода, а сам думал, какая ты красивая.
— Ага, — фыркнула она, — я тогда косила под гота. Ужас был кромешный. Волосы спутанные, ноги разбитые, тушь размазалась. И ты такой весь строгий и чистенький. Только недовольный ужасно.
— Ага, рассердился на твоих коллег. Как можно человека забыть? Хорошо, что увидел, как они без тебя уехали. Вот и пошел искать… — недовольно пробурчал Крепс.
— И нашел на свою голову, — усмехнулась Юлька.
Они гуляли по Измайловскому парку, брели вдоль пруда, наблюдая за утками и лодочками, лениво плывущими по водной глади. Целовались украдкой и, устав, расстелили на газоне покрывало. Уселись рядышком.
— Хорошо, когда выходной, — глубокомысленно заявил Димулька, мостясь между родителями. — Мама, Дима, мы ведь можем приходить сюда почаще? Хоть каждый день?
— Нет, солнышко, не получится, — печально улыбнулась сыну Юлька.
— Ну, давай тогда собаку заведем, — заныл маленький манипулятор. — Дима, тебе нравятся большие собаки?
— Нравятся, — кивнул Блинников, щекоча ребрышки сына. — Только мы с твоей мамой целый день на работе, кто станет выгуливать большую собаку?
— Домработница или бабушка Люся… — деловито ответил ребенок.
— Вот и будет твой пес любить их, а не тебя, — рассмеялся Крепс. — Когда ты подрастешь, мы с тобой выберем умного пса.
— Мама, а ты хочешь большую собаку? — повернулся к матери Димулька.
— Лучше сразу завести крокодила, — фыркнула Юлька, прислоняясь спиной к сильному плечу Крепса. Тот недовольно покосился на звякнувший сотовый, быстро прочел присланное сообщение.
— Что там? — лениво потянулась Юлька.
— Зуб, — поморщился Блинников, имея в виду охранника, сопровождавшего их на небольшом расстоянии. — Пишет, что за нами хвост. Мужик в белой майке и красной кепке, — заметил он недовольно и, словно хищник, зыркнул на гуляющую неподалеку толпу. Выцепил взглядом удаляющуюся фигуру.
— Ерунда, — отмахнулась Юлька. — Наверняка Янычу неймется. Вот и подсылает соглядатаев…
Человек, наблюдавший за ними, как ни в чем не бывало прошел мимо. Покосился мрачно и, отойдя на безопасное расстояние, позвонил посреднику.
— Она никогда не остается одна, — заявил, не здороваясь. — И этот мужик рядом, ее любовник, он меня в бараний рог скрутит. Одно дело — работать с хилой девицей, а другое — связаться со спецназовцем. Я на второй вариант не подписывался. Она все время на людях. Вот сейчас ребенок с нею.
— Жахнете мужика, а затем и девицу, — устало вздохнули на том конце провода. — Только ребенка не трогайте, я вас умоляю. Я передам ваши требования заказчику. Подумаем, как на время нейтрализовать мужчину. Он числится ее телохранителем. Охраняет тело и днем, и ночью.
