— Нужно проверять, — рыкнул Бек, мгновенно из пьяненького растерянного человека превратившись в хищника. — Ты точно все закрывал перед моим приходом?
— Да, батя, — кивнул Блинников и, повернувшись к Юле, увидел страх и растерянность, снова проступившие сквозь маску уверенной бизнесвумен. — Не бойся, — потрепал ее по руке. Мы справимся…
— Срочно смотри записи с камер наблюдения. Нужно узнать, какая падла без твоего спросу открыла двери. И проверь телефоны. Я вам из больницы звонил, а потом еще снизу…
Юлька кивнула и, подскочив к столу, заглянула в экраны мирно лежащих рядом айфонов.
— Странно, — изумленно протянула она. — Ни одного пропущенного…
— Сейчас в управление позвоним, пусть проверят, — решил Кирсанов.
— Батя, уже скоро полночь. Люди или спят, или заняты чем-то важным. Завтра с утра разберемся. Ты к нам прибыл на подмогу, значит, ничего не случится. Лучше отметить рождение доченьки, — заметил Блинников миролюбиво. — Два сына и дочка… Теперь у тебя полный комплект, Бек!
— Да меня трухануло знатно. Никогда ничего не боялся. А как подумал, если Санечки не станет, тогда и мне не жить, понимаешь? А как детей без нее поднимать? Малявку эту растить… Лежит, голубыми глазищами на меня смотрит внимательно, а губки, — Кирсанов поднес руку к губам, — розовые такие… бантиком сложила.
— Все обошлось, — робко встряла Юлька. — На Севастопольском отличные врачи. Утром наверняка Санечку в палату переведут…
— Да, — насуплено кивнул Кирсанов, — но я, ребята, сдрейфил…
— Поедемте к нам, Сергей Юрьевич, — предложила Юлька. — Что вам в пустой квартире делать? А к детям в Никифоровку ехать поздно…
— Действительно, Бек, — пробасил Блинников. — Накатим за здоровье новорожденной. Как хоть назвали?
— Санечка хотела назвать Настей, но я на малышку глянул и почему-то подумал «Маргарита!».
— Это она вам представилась, Сергей Юрьевич, — улыбнулась Юлька.
— Да уж, — хмыкнул Кирсанов, — характер сразу виден. В мою породу девчонка! Какая ж это Настя? Маргарита!
— Давайте сейчас записи с камер посмотрим и поедем, — пробурчал Блинников, отходя к рабочему столу и щелкая мышью.
— Как ты тут? Обжился? — поинтересовался Кирсанов, как только Юлька понеслась мыть чашки. — Не обижают тебя?
— Да ну что ты, батя, — довольно хмыкнул Крепс. — Тут как на курорте по сравнению с армией, — усмехнулся он добродушно. — Я быстро свои порядки навел. Попер Будкина в первый же день. Просто с лестницы спустил, когда он тут свои права качать начал. Но предварительно в морду преподнес от души. Эта сволочь на меня даже заявление в ментуру накатала. Юля его в тот же день уволила. Ну а я занял его место. И твое тоже, кстати, — улыбнулся он и обалдело уставился на экран. А там внезапно погас свет на лестнице, и дверь открылась сама собой…
— Плохо дело, — поморщился Кирсанов. — Объявляй тревогу, полковник. У тебя тут ниндзя в здании. Сейчас мы его выкуривать будем. И вам польза, и мне пары спустить.
Блинников, ощерясь, кивнул и, потянувшись за сотовым, прорычал.
— Выходит, мои страхи не напрасны. И мы имеем дело с профессионалом. К тому же у него есть сообщник в корпорации.
— Твоя правда, начальник, — осклабился Кирсанов. — Ну что, устроим охоту? Заодно и ночку скоротаем…
— Хороший план, — мрачно согласился Блинников и сумрачно добавил. — Что-то Юльки долго нет…
Он рванул к ВИП-сортиру, расположенному в дальней части апартаментов.
«Дверь, — судорожно подумал Крепс, — та самая, что ведет в переговорную. Нужно было заложить ее, когда делали перепланировку и устраивали мне кабинет. Но Юлька заартачилась, а я сдался, как дурачок».
Блинников быстро метнулся к пульту, вмонтированному в стену и позволяющему управлять освещением на всем этаже. И на короткий момент сам зажмурился от яркого света. Бросился к сортиру, заметил на бортике раковины грязную чашку и сразу все понял. Сердце защемило от безысходности. Хоть вой или бейся башкой об стену.
«Я покажу вам, твари, — рыкнул Крепс, вылетая в пустую переговорную. Только раскиданные стулья говорили о том, что Юлька пыталась сопротивляться и хваталась за мебель.
«Почему не позвала на помощь, девочка? — простонал Блинников и, вылетая из самой дальней комнаты в коридор, пытался сообразить, где искать любимую. Звонить ментам, объявить тревогу и план «перехват». Вот только кого перехватывать и объявлять в розыск?»
Он бежал по коридору и, открывая одну за другой комнаты, звал свою единственную женщину, мычал от отчаяния, даже не стараясь совладать с собой.
— Юля, твою мать, — досадливо рыкнул, выворачивая из-за угла в короткий аппендикс, ведущий на лестницу и к лифтам, и остолбенел. Перекрывая собой пути к отступлению, посреди коридора стоял Сергей Юрьевич Кирсанов и уговаривал преступника сдаться.
— Отпусти ее, — просил он душевно. — Мы все забудем. Только расскажешь нам о заказчике и уйдешь на своих двоих, — вещал Кирсанов. — Своя жизнь дороже всяких денег, ты же понимаешь…
