Надеюсь, я здесь не зря горбачусь, все же светит должность главредактора, когда тот засобирается на пенсию.
После планерки иду в кабинет, на ходу придумываю вопросы.
Просторная комната, где помимо меня ещё несколько журналистов обитает, а мое место просто огорожено перегородкой, встречает недоброжелательно.
Аура зависти по ненаписанным буквам считывается в микроскопических движениях тел коллег.
Проверяю по соцсетям последние обновления братьев.
Старший из них Арон в зале суда спасает задницу подзащитного с припиской "если не Арон, то кто?".
Уверенность — этот грант, который выдаётся с развитием или банальной наглостью. Понятно только одно. Человек сейчас занят.
Следующий брат полицейский. Лента пестрит его умением обращаться с оружием и… повисшими на его шеи девушками. Да, с такими кадрами в городе не все спокойно.
Остаётся третий вариант. Младший из Рождественских. Человек искусства. Подборка книг про съёмки и техническую часть процесса. Обзор камер, техники света и раскадровка.
Вот и начну с него.
Как раз далеко ходить не надо.
— Сейчас у меня как раз перерыв между съемками, — приятный мужской голос заполняет женскую территорию кабинета. — Если вы подскочите, то успеете меня застать.
— Всенепременно, Николас. До встречи, — деловито отчеканила и завершила разговор.
Подхватываю сумку, висящую на спинке стула, и ставлю на стол.
Она с грохотом бьётся о матовую поверхность.
Совсем забыла, что там термос с горячим чаем. Это очень даже удобно, когда кочуешь в поисках сенсации.
Закидываю на плечо маленький саквояж, выключаю компьютер. Высвобождаю волосы, скручиваю гульку и закалываю палочками.
— Ты знаешь, что у Арона большой? — подтрунивает коллега, крутясь на стуле, и еле сдерживает хихиканье. — Подруга работает в бане. А он там завсегдатай и такое понарассказывала.
— Знаю, — осаждаю ее взглядом. — Большой опыт в юриспруденции. Но у меня большие полномочия от издательства, — складываю руки на груди в равнодушной позе. — Почему-то никто не вызвался на интервью, а сейчас вам смешно коллеги? Я могу уступить и уйти со спокойной душой в отпуск.
Притихли все и потупили глаза в мониторы. Так-то.
На улице задираю голову вверх. Альпинист продолжает мыть окна и его ягодицы очерчены ремнями страховки.
Приложила руку ко лбу, образуя козырек, спасая глаза от яркого солнца.
Сделала пару шагов назад к бордюру спиной и возмутилась от невежества водителя в черном авто.
Мои ноги забрызгали грязевой водой с лужи, расположенной на дороге.
— Корявый! — крикнула вслед.
Достала салфетки. Кое-как вытерла следы темных пятен.
Решила пойти через дворы. Срежу путь, а то сбежит субъект искусства.
В помещении на первом этаже затхлый сырой запах. По лестнице спускаются спортивные мужчины и девушки с формами.
— Теперь у меня рот не закрывается, — поделилась своими ощущениями одна из жертв пластической хирургии. Ее верхняя губа так подтянута, что образует щель. А ресницами только мангал раздувать. — Тяжело быть актрисой.
Значит я в верном направлении иду. Люди после произношения долгих текстов, спешат на обед, торопятся отдохнуть.
На этаже полумрак и за одной из дверей доносится музыка. Стучусь.
— Открыто!
На ручку не нужно прикладывать много усилий, она расшатана и дверь просто распахивается.
Белая рубашка с расстегнутыми сверху пуговицами, джинсы и смуглая кожа.
Как будто он только сошел с трапа самолёта, вылетевшего на пару минут на острова в моем воображении.
Свеженький. Его харизма достигает всех участков моего тела и я пытаюсь вручную погасить слоновьи мурашки дружно марширующих вниз живота.
— Я так понимаю, Марта? Журналистка, — заметил он мое несмелое присутствие.
Это бинго. Я уже представила и заек и лужайку со свадебным платьем. Какой мужчина загадочный.
— Да.
За мной никогда не наблюдалось растерянности. Но тут конкретно клинит.
Это все потому что не встречала мужчину своей мечты ранее.
Все было сплошь суррогат и бадяга.
Он красивее в живую, чем на фото. Забыла родную речь и туплю страшно.
— Присаживайтесь, — плюхается он на стул. — У меня проблема. Нужен монтажёр. Может у вас есть знакомые?
Прижимая сумку к груди, присаживаюсь не отрывая стеклянного взгляда от идеала.
На ходу меняет тему разговора, а я ведусь.
— Нет, но может я могу помочь?
— Чем?
— Быстро учусь, — тереблю лямку сумки. — Скажи…те только, что надо делать.
— Совсем забыл, — взъерошил волосы на затылке. — Спущусь на первый этаж, в аптеку. Куплю презервативы. А ты посмотри пока материал, который нужно смонтировать.
Какой быстрый! Покосилась на кровать, сглотнула. Николас перевернул ноут и включил воспроизведение, а сам вышел.
Сижу и понимаю, что это сцена будет постельная. Актеры оголяются и все снимается крупным планом.
Пять минут прошло, а они и не собираются заканчивать, переходить к словам.
Я старательно смотрю и пытаюсь найти глубокий смысл, который хотел вложить режиссер в это кино. Но все больше осознаю, что смахивает на дешёвый кордебалет.
За плечами слышу шаги. Оборачиваюсь в надежде увидеть Николаса, а там его средний брат.
Рука машинально дёргается к ноутбуку.
