— Как называется этот человек? — поинтересовалась восхищенная девочка.
— Факир.
Я прервал выступление, укоротив сознательно композицию, под ободряющее продолжать, которое рвалось со всех сторон. Поник, и смычок повис в руке.
Все смотрели на меня и рукоплескали таланту, но только не эта девочка, которая тянула бабушку на огненное представление, как завороженная летела на свет, словно бабочка.
В тот вечер я пришел домой, спрятал скрипку и больше никогда не играл".
Эта была бы случайная история из жизни, если бы не одно но.
Я до сих пор помню как ее зовут.
Девочку звали Марта.
— Она точно не порноактриса? — в который раз переспрашивает Виктор, пока я мертвой хваткой вцепилась в его ремень.
Состояние аффекта никто не отменял.
Значит, вот какое он себе оправдание нашел на развязное поведение. Сексист хренов.
Да, какая разница, кем я работаю. Это не повод ни в одном случае, так обращаться с женщиной.
— Неа.
Ник ставит злосчастные пакеты на стол и решает кому-то позвонить. Я не уточнила, какие фильмы он снимает.
Ах.
Ужас.
Я как идиотка запала на порнорежиссера. Главное себе это больше не повторять, может и не сбудется.
Это преступление. Так блаженно смотреть на объект вожделения. Без стыда.
Хотя с другой стороны мужчин адвокатов, экономистов, программистов на всех не хватает. Это всего лишь работа, а не состояние души.
А вот человек он определенно хороший. Не то, что его брат. Покосилась на Виктора, а он чуть ли не ламбаду бедрами танцует с моей рукой. Резко одернула ее как ошпаренная.
— Спугнул? А так хорошо смотрелась там, — грустно съезжаются его брови.
Сцепилась с ним взглядом, генерируя уверенность, чтобы не врезать храброму полицейскому в очередной раз по самодостаточной морде.
— Виктор, ты совсем не боишься, что я такую статью про тебя лично напишу…
— Очень боюсь, — закатил глаза и схватился за грудь в области сердца, со свистом втягивая воздух. — А ещё я люблю, пиранья очей моих, все контролировать и поэтому предлагаю уединиться, где стабильное интернет-соединение.
— Тут вам не получится уединиться, — вклинивается Ник, прикладывая угол мобильного телефона к губам. — Ко мне едут на съёмку с другой части города.
И, глядя на стол, задумчиво добавляет.
— Может ещё прикупить.
Здесь на роту солдат защиты. С ума посходили все.
Кажется, это самое сложное задание от редакции.
Теперь я поняла, почему никто не соглашался.
Братья так ведут себя, как будто зажать кого-то средь бела дня — это плевое дело для них.
Сложности отпугивают слабаков. Но за тот оклад, что мне предлагают не хочется тут кочевряжиться.
Рождественские тянут на мировое признание. Статьи разослать в иностранные издания, и на таких самородков откроется настоящая охота.
Вот только Ник особо мной не впечатлён. Готов любезно предоставить траходром студию брату, но только попозже. Бизнес ничего личного.
Я вся пропиталась идеей обуять амплуа гения, а он так по-соседски общается. Лично у меня готовность включить режим белки и нести в свою норку орешек на пределе зашкаливает. Притяжение рядом с ним такое, как холодильник с магнитом, а его волнует запас презиков для съёмки.
Зашипела рация на талии Виктора и он поспешил на бравые подвиги через черный выход. Отвесив, что я его всегда могу найти, было бы желание.
Загвоздка. Желание у меня только к его брату.
— Марта, ты пока изучай программу для монтажа. Как разберешься, скинешь мне пилотную версию, — засуетился Ник, явно меня выпроваживая.
Он все уже решил, а я…я должна стать его Музой, незаменимой и тогда он точно увидит во мне не только сотрудника, но и любимую.
— Я на тебя рассчитываю, — окликнул около двери.
А я рассчитывала на поцелуй. Почему когда нравится человек, ему все равно, а другой будет липнуть, которого глаза бы не видели?
Сходила за интервью называется. Ни с чем возвращаюсь. Зато на подработку устроилась.
С окна свет, а в коридоре темно и не рассчитав расстояние, врезаюсь в плечо мужчины. Продолжаю дальше путь, во мне бушует ураган, и толком не ощутила с какой силой его задела.
— Курица, смотри куда прешь! — гаркает его друг.
— Жене своей это скажешь, — кинула и не оборачиваясь зацокала каблуками, из-под которых искры бешенства высекаются.
— А ну, шмара, извинись, — рванул он за мной.
Ускорилась, но его длинные ноги достигли меня быстрее, чем я сломала каблук.
Захват за мой локоть и я, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, врезаю ему по морде сумочкой. Тресь.
— Отпустил, ушлепок!
Звук по его башке, как удар наковальни по пустому бидону. Один в один. Пошатнулся, а я дальше понеслась. Спустившись на первый этаж со скоростью свободного падения, решила спрятаться в аптеке, за высокой стойкой.
Слышно, что туши мужчин промчались мимо на улицу.
Выглядываю из-под прилавка в окно и солнце с погодой на второй план ушли. Моя макушка с глазами-блюдцами, пожеванные пальцы во рту, а страх такой, что если найдут, то извиняться заставят и вопрос уже как.
