— Где твое? — заглядываю ему за спину.
— На солнце обсохну, — отмахивается.
— Не могу смотреть на твою гусиную кожу. Брр, — протягиваю ему противоположный конец. — Тут на двоих хватит.
Заворачиваемся и утыкаемся носами.
— Слишком близко, — подмечает Игнат, ретиво укладывая руку на мою талию. Уже не вода, а он держит меня на суше крепко.
— Да, — взволнованно засопела, дрожа.
— Почему перестала заниматься гимнастикой, Марта?
У него целое досье моей биографии имеется что ли? Такое интимное расстояние и я не могу лгать. Выгнать его из укрытия или самой раскрыться, но стою как прикованная.
— Были травмы, — буркнула под нос. — Неудачные приземления после сальто. Пошла на бальные танцы. Школа закончилась и я ушла с головой в учебу, забросила тренировки. Я грезила о серьезной журналистике. Вела колонку в местной газете. А потом ты знаешь. Пошла на интервью к молодому режиссеру…
— Кхм. Порнорежиссеру.
— Зачем утрировать, Игнат? У него не было просто правильной женщины. Он достоин Оскара и красной ковровой дорожки, — просияла и насупилась. — Единственной музой не получилось стать. Разве я просила много? Разрешение любить всего лишь.
— Не много, просто не у того человека, — его горячая ладонь скользит по спине вверх.
— Зачем тебе мое искалеченное нутро? Хочешь стать таблеткой?
— Разговаривать с тобой хочу. Что ещё в детстве запомнилось? — с серьезным видом интересуется.
В голове рой из моментов.
— Приходила попросить прощения у мальчика в детстве. Сказала, что если не достанет мне каштан — убью. Пора года была весна. Непосильная задача. Сказок начиталась, — усмехаюсь.
— Он тебя простил?
Мой взгляд задерживается на его расширенных зрачках. Я в них отображаюсь и проваливаюсь.
— Нет, точнее не знаю. Он исчез. В школе не появлялся после этого.
— Каштаны… — задумчиво произносит.
Незаметно потемнело, набежала тучка. Слабый глухой рокот прокатился над озером.
— Поехали, — торопит меня.
На тонком бревенчатом мостике засматриваюсь на его мокрые белые плавки. Совершенно случайно. Игнат впереди меня идёт. Этот контраст с зеленью и сидят в облипку. Да, ещё и мокрые. Мне надо на доски пялится, а не в наглую на его зад. Хорошо, что не видит. Мостик не заканчивайся.
Игнат
— Первым переодевайся, полотенцем прикройся, — делает одолжение возле машины, отворачиваясь. Занимает себя сбором ягоды. Обрывает и тянет в рот малину с куста.
Повязываю полотенце на бедрах, пытаюсь стянуть плавки.
— Трудно удержать равновесие, — хватаюсь за нее, так как она ближе. Нога в прыжке попадает в мелкую ямку. Тяну Марту за собой.
Дверь авто открыта и из салона теплый прелый воздух. Не дотянулся пару сантиметров и плюхнулся на траву возле колес.
Полотенце слезло с бедер и раскрылось. Где-то в стороне плавки валяются.
Марта на четвереньках смеётся из-за оказии, пытаясь подняться. Ее колено упирается мне в пах. Приподнимаю его и перекладываю.
Усаживаю на себя, упирается мне в грудь руками. Рыпается. Не пускаю за бедра.
Аккуратно веду пальцем по внутренней, сдвигаю узкую полоску трусиков. Там такая бархатная кожа, что чуть не вою от блаженства. Внизу живота все напряглось. Ее ягодицы елозят и упираются сзади в стояк.
Всхлипывает, опуская голову, выгибаясь. Ее длинные мокрые волосы полосуют кожу иголками.
Рву ткань, которая трещит как небо, которое над нами затянуло.
Пытается возмутится, но я ее опережаю.
— Будь сверху, — шепчу под первые капли дождя, прибивающие пыль. — Хочу касаться тебя. Того что мое и важно для меня
А она стыдливо попыталась сжать бедра, но грудь призывно качнулась.
Она в прострации. Приподнимаю за бедра, головка упирается в складки и я еле себя сдерживаю.
— По чуть-чуть, — жалостно протестует, умоляя. — Давно не было…
Кусает губы и краской заливается лицо. Скромняжка. Под моими пальцами сгорают капли на ее влажной коже.
— Не скрывай своих демонов, Марта, — вхожу медленно, растягивая.
Тугая влажность внутри. Вдавливаю до упора.
— Бля, фантастика, — не сдерживаюсь от долгожданного подарка.
— Ах, — вылетает из ее уст, когда она опускается до основания.
Ненамного приподнимается и снова вниз стремится.
Нахожу клитор под рваным куском ткани и, надавливая, мягко тру. Она замирает.
Притягиваю к себе, обнимая за спину. Малиновые уста так и манят ароматом поглотить целиком.
Срываюсь не дождавшись, пока она зависима от моей руки на чувствительном месте. Впиваюсь в ее рот, сплетаемся языками в танец страсти.
Наш поцелуй как залп картечи, между ребер высаженная пуля. Хочу уступить, сдать себя в плен. Забирая тело, придет за душой.
Повисли в невесомости и только летняя теплая морось разбавляет наш одержимый микс запахом озона.
Чуть отдышавшись на ковре эйфории, вылетают признания.
