Словно из транса выхожу, когда в машине резко становится темно. Пытаюсь проморгаться. Гляжу по сторонам. Мы уже въехали на подземную парковку, а я так и не успел свои мысли в порядок привести. Вместо того чтобы решить, как поступить с Аней, еще больше запутался.
Отпускаю ноги девушки, позволяя наконец опустить их и слезть с моих колен. Аня молчит, явно тоже о чем-то задумавшись. Подозреваю, что ей как раз любопытно мое решение относительно ее персоны. Да только нет никакого решения. Буду действовать по обстоятельствам. Первым делом стоит умыться.
Выхожу из машины и, поймав Аню за руку, помогаю выбраться ей.
— Мы в больнице? — лепечет она.
Увлекаю ее к лифту:
— Доверься, — бросаю я, не желая объясняться.
— Я уже, — тихо выдыхает она.
Действительно. Только я пока ни разу не оправдал выданного кредита доверия. И не уверен, что планирую в дальнейшем. Рано или поздно, я найду хоть каких-то ее родственников и сдам. А сейчас…
— Заходим, — подталкиваю ее в лифт.
Кабинка дергается, приходя в движение и Аня от неожиданности вцепляется в мое плечо, прямо как несколькими часами ранее в вонючем подъезде.
— Мы не в больнице, — бормочет она в этот раз утвердительно.
— Догадалась.
— Запах. Больничный я хорошо запомнила.
Лифт наконец замирает на верхнем этаже. Аня отлипает от моей руки и выпрямляется, словно к прыжку готовясь. Напряглась вся, будто я ее на казнь привез.
— Не бойся, — зачем-то говорю я, подталкивая ее к открывшимся дверям. — Умоемся и дальше поедем.
— Куда? — не выдерживает она неизвестности. — В интернат?
Молчу. Мне пока нечего ей ответить.
Вхожу в квартиру, ведя за собой Аню:
— Разувайся и проходи в… — понимаю, что глупость говорю.
Невеличка стягивает ботиночки. Снова беру ее за руку и веду в ванную:
— Тут сама разберешься. Прими душ, — тяну ее за руку, вынуждая коснуться вешалок. — Тут полотенца. В кабинке шампунь стоит, у тебя кровь в волосах. Не торопись. Изучи все как следует. Я жду снаружи.
Отпускаю ее руку и включаю воду, дабы убедиться, что она нормальной температуры. Бросаю еще один взгляд на чрезмерно сконцентрированную девушку и выхожу из ванной, нарочито хлопнув дверью, чтобы Аня знала, что я ушел.
Иду на кухню. Быстро умываюсь, и выхожу в зал. Кошусь на диван, но понимаю, что усидеть на месте сейчас вряд ли получится. Надо решать, что делать.
Внимание привлекает телефон. Вытаскиваю из кармана вибрирующий аппарат и непонимающе хмурюсь. На экране предупреждение, о том, что у меня пульс зашкаливает. Эка я разволновался из-за какого-то свина. Давненько не практиковался, видимо.
Усмехаюсь, и прячу телефон обратно в карман. Поднимаю руку, желая сбросить настройки на часах. Погодите-ка…
Бросаю тревожный взгляд на дверь в ванную. Ей плохо?
АНЯ
После стычки в квартире, где я раньше жила, моя уверенность улетучилась.
Вся эта ерунда, что не хочу казаться жалкой в его глазах, испарилась из сознания, когда я поняла, что это единственный человек, который, несмотря на свою грубость, готов меня защищать, даже ценой собственной жизни и свободы.
И плевать уже, что им движет! Жалость или не пойми откуда взявшееся чувство вины.
Он единственный, кто помогает мне видеть. Когда он сжимает в своей руке мои пальцы, остальное становится не важно. Я не боюсь. Рядом с ним не страшно. Страшно только, что он отвернется.
И я чувствую, что так оно и будет.
Оставшись одна в ванной, опускаюсь на присядки и прижимаю голову к коленям.
С той квартирой не вышло, значит теперь мне прямая дорога в интернат. А я ведь так надеялась, что найдется хоть один родной человек, с которым я бы чувствовала себя так же уверенно, как с Глебом.
Ну почему все так?! Что я за идиотка такая беспомощная?! Не желаю быть жалкой!
Если бы я только могла видеть. Если бы я только могла помнить, что было между нами. Возможно, я бы нашла способ… остаться с ним?
Хочу ли я этого?
Тогда как в моем сознании он по важности, словно целая вселенная, у меня даже сомнений не возникает.
Но что я могу в таком состоянии? Мне ведь даже предложить ему нечего…
Чувствую, как колени уже мокрые от слез. Жадно хватаю ртом воздух. На груди словно огромный булыжник лежит. Сердце в ушах тарабанит.
Это эгоистично. Желать быть чьей-то обузой. Мне не нравится это ощущение. Но я не представляю, как жить дальше. Если он откажется от меня. Последняя надежда на то, что я еще хоть кому-то нужна, осталась в той смрадной квартире.
И ему не нужна.
Хотя есть кое-что…
— Аня! — гремит за спиной голос, и на мои плечи ложатся горячие ладони. — Что с тобой?!
Он подтягивает меня в свои объятия. Гладит лицо. А я все еще не могу вздохнуть полной грудью.
— Снова воспоминание? Или болит что-то? Покажи, что болит! Не молчи только…
Не в силах справиться с истерикой, кладу ладонь на свою грудь. Сильные руки подхватывают меня и выносят из душной ванной.
— Сиди тут, — велит он, усаживая меня на какую-то прохладную поверхность.
Спиной ложусь на стену, не в состоянии держать равновесие. Уже через секунду в мои руки вкладывается стакан.
