– Мы как прилетели сюда, ты сам не свой. Отдалился от меня совсем. Когда у нас в последний раз что-то было вообще? И это я уже даже не про секс говорю. Когда мы ходили куда-то вдвоем? Просто время вдвоем проводили, когда?
– Вот буквально сегодня.
– Я про свидание, а не про рабочие встречи! – буркнула Камилла. Все желание с лица подруги слетело махом. И я ее понимаю. Сам себя не то, что не хочу, даже видеть не могу в зеркало от отвращения. Докатился. В отношениях с одной, в голове другая. И все это усложняется привязанностью дочери к Анфисе и идеей-фикс матери, которая даже сегодня, получив от меня выговор за то, что оставила ребенка на Ветрову, раз десять умудрилась мне “мягко и тонко намекнуть”, что девушка была бы мне прекрасной женой и спутницей по жизни. То, что Ветрова младше меня на добрые пятнадцать лет, матушку, кажется, совсем не заботит. И даже то, что на хрен я ей не сдался – Анфисе – тоже не причина держаться от нее подальше.
– Просто устал, Кэм. Прости, – все, на что хватает моего красноречия. – С тобой это никак не связано, поверь.
Я выхожу из машины, остановившейся у входа в отель, и придерживаю дверь для Камиллы. Девушка вылетает из такси и, не оглядываясь и не оборачиваясь, уносится вперед.
В номере ситуация лучше не становится.
Там царит оживление. Ника носится с зайцем от бабушки, а та, в свою очередь, причитая, что слишком стара для догонялок, упорно гонится за хохочущей внучкой. Я, привалившись плечом к стене, наблюдаю за всем с улыбкой, а Камилла, буркнув:
– Всем спокойной ночи, – громко хлопает дверью в свою спальню.
Это плохо, что мне от этого даже вздохнулось легче?
– Папочка! – заметив меня, летит ко мне на руки мой светловолосый ангелочек. – А я тебя заздалась.
– Скучала?
– Угу.
– Уф, ну, раз вы приехали, я пойду отдыхать, а то совсем меня стрекоза загоняла! – треплет за щеку Нику моя матушка. А потом тот же самый жест повторяет и с моими небритыми колючими щеками. Странное чувство. Будто я какое-то великовозрастное чадо.
– Эх, дитя мое, – хохотнула Флоренция, – совсем довел себя! Худой, как жердь, и с мешками под глазами. Хватит уже мучить свою умную голову выбором. Решил ведь уже, и все еще выкобениваешься. Уй, мужики, как дети, ей богу!
– Ничего я не решил. И иногда я вообще не понимаю о чем ты, мама.
– Сто такое желдь?
– Ага, не понимает он, – фыркает Флоренция, – как же! А жердь, моя хорошая, это папа твой. Потому что такое же худое и совершенно несгибаемое…
– Бревно.
– Дерево, – одаривает меня возмущенным взглядом зеленых глаз матушка, – но не суть. Все, я ушла, а ты подумай. Хорошенько подумай, Демьян. Ты мальчик у меня умный и решительный. Хватит уже сопли на кулак наматывать, – выдала мне лекцию Флоренция, так и не уточнив, о чем я должен “подумать”, и ушла, больше не говоря ни слова, помахав на прощание из кабины лифта.
– Ты у меня не делево, не-е-ет, – тянет немного погодя задумчиво Ника.
– А кто, интересно?
– Мой любимый папочка!
– Однозначно, – улыбнулся я, чмокнув дочурку в лоб.
– Мы будем иглать?
– Давай мы лучше посмотрим мультфильм. Как тебе идея, принцесса?
– Ула! Пло Олафа посмотлим, да?
– Как скажешь, мартышка.
Радости ребенка не было предела. Смышленая мелочь уже полетела искать свое любимое “Холодное сердце” с так обожаемым ею снеговиком Олафом. Кстати, надо на досуге поискать ей игрушку с этим смешным чуваком.
Я, приняв душ и переодевшись в простую домашнюю одежду, усаживаюсь к Нике на кровать в ее детской комнате. Позволяю себе хотя бы на эти пару часов, что ребенок рядом, отключить свой мозг. Сначала болтаю с Никой на ее “важные темы”, отвечаю на ее бесконечные “почему”, а потом просто обнимаю, когда принцесса, под мультик сладко засопев, засыпает у меня под боком.
Я уже и сам практически уснул в кровати дочери. Глаза закрылись, и сознание начало уплывать. Но пиликнувший мобильник вернул в реальность.
Осторожно выбравшись из постели и отключив телевизор, нащупал рукой на прикроватной тумбе телефон и открыл новое входящее сообщение. Сразу не сообразив, какое имя у отправителя, а только вчитываясь во всего два пришедших слова:
Читаю снова, и сердце начинает биться быстрее.
Необъяснимо, но факт.
Анфиса
Вернувшись с работы, я еле доползла до кровати и на добрых два часа выпала из жизни. Сон был тревожный от гудящего роя мыслей, а после подъема голова начала только больше болеть. И только с возвращением Светки домой думы слегка отпустили. Было не до них, потому что подруга весь вечер щебетала без умолку, чем с успехом меня отвлекала.
– Все готово, – заявила Светлана, влетая в комнату с тазиком попкорна, запрыгивая с ним же ко мне на диван. – Что смотрим?
– Ты говорила, какой-то новый боевик вышел, – без особого энтузиазма напомнила я, щелкая пультом.
– Ага, с красавчиком Рейнольдсом. Но ты же его не любишь?
– Да все равно, – отмахнулась я, – включай, что нравится, а я так, чисто компанию составлю.
– Ну, так неинтересно, Фис!