– Ника, – запыхавшись, прошептала я, ладонями приглаживая спутанные волосы. – Божечки, вот это… – слов не было, какое тотальное помутнение рассудка произошло. Возбуждение бушевало, а наравне с ним появилась жуткая растерянность. Руки тряслись, ноги были ватные, сердце долбило, как отбойный молоток, тишина, разрезаемая нашим тяжелым дыханием, давила на ушные перепонки, и мозг растекался, превращаясь в кисель. Что мы творим?!
– Я схожу к ней, – сказал Нагорный, видимо, уловив весь спектр моих эмоций, ясно отразившийся на моем лице. – Только не вздумай! – прошептал, обхватив ладонями мои красные щеки.
– Ч-что?
– Придумывать себе всякую ерунду, – проникновенный шепот, и мужчина поцеловал меня в висок, нежно и заботливо, добавив:
– Я сейчас вернусь. Нам с тобой о многом нужно поговорить, госпожа Ветрова-Граф.
– Я не…
Но сказать что-либо я не успела, потому что мужчина хулиганисто подмигнул и вышел из кухни, предоставляя мне время прийти в себя.
Я одернула задранную до пупка футболку и вцепилась пальцами в волосы, на мгновение прикрывая глаза.
Спокойно, Фиса. Только спокойно!
Пыталась восстановить дыхание, но пульс зашкаливал, и воздуха в кухне казалось до сих пор так катастрофически мало, что я даже сильнее открыла окно на проветривание.
Губы горели, я буквально чувствовала, как они припухли от долгого поцелуя. А кожу покалывало от воспоминания о прикосновениях Нагорного.
В горле пересохло, и я налила себе стакан воды, осушив его практически залпом.
В дверь снова раздался стук.
С черной самоиронией подумала: только бы не Камилла! Но это оказался всего лишь заблудившийся где-то в недрах тундры (очевидно) курьер с чизкейком и облепиховым морсом, которые теперь точно в глотку не полезут.
Если бы не Ника, я даже боюсь представить, чем бы все это закончилось!
Что там сказал Нагорный?
Не придумывать ерунды?
Если бы это было так легко!
Мысли уже полетели вперед, и в собственных глазах я выглядела самым ужасным, самым отвратительным и самым двуличным человеком на всём белом свете. Корила и ругала себя, напоминая, что вообще-то у него есть невеста. Строить иллюзий и полагать, что за один вечер пара умудрилась расстаться – это не моя тема. И если для Демьяна изменять – это норма, то я-то не такая! Я не встречаюсь с занятыми мужчинами, и уж тем более не сплю с практически женатыми. Я вообще с ними не встречаюсь. С мужчинами этими! Мне некогда, у меня работа и план, как поставить свою жизнь в нужное русло. Был. Еще неделю назад.
А сейчас…
Голову сорвало. Мозг затопил розовый кисель, и я сдалась. В угоду своему сердцу, которое болезненно ныло, стоило только подумать, что мной чуть не воспользовались! Причем с моего же разрешения!
У-у-уй, Ветрова!
В общем, к моменту возвращения Нагорного из гостиной я накрутила себя по самое не балуй. Остыла так, что Ледовитый океан показался бы кипящей лужей рядом со мной! Была зла. Гремела кружками, стучала ножом по доске, как кувалдой и скрипела зубами. А когда на мои плечи легли мужские ладони, чуть сжимая, я взорвалась. Крутанулась, поворачиваясь к Нагорному лицом, и прошипела:
– Ну и зачем?!
– Что “зачем”?
– Зачем ты пришел?
Демьян удивленно повел бровью и медленно поднял руки в жесте “сдаюсь”. Отступил, как от бомбы замедленного действия, поглядывая на нож, зажатый в моей руке. На лице калейдоскоп эмоций от удивления до растерянности, и в конце концов его, судя по всему, озаряет понимание, а на губах расцветает ухмылка.
– Та-а-ак, я смотрю, моя просьба в одно ухо влетела, а в другое благополучно вылетела, Ветрова, – упирает руки в бока и стоит, улыбается, негодяй.
Ох, как сильно в этот момент захотелось его красивую физиономию подправить!
Демьян
– Что смешного? – бурчит эта раскрасневшаяся тигрица. Ножом машет и ногой топает. Смешно до ужаса, а еще так же до ужаса мило. Кто бы знал, как я в этот момент кайфую. Даже ссориться с Ветровой приятно. А уж про другие виды “контактирования” совсем молчу.
– Что во фразе “не придумывай” тебе было непонятно?
– Все! Налетел, ничего не объяснил, и вообще, кто тебе дал право на меня со своими поцелуями накидываться? – чем дальше Анфиса распалялась, тем выше взлетали мои брови. Хотелось жуть как заткнуть этот милый ротик и продолжить начатое, но теперь вот даже любопытно, в чем еще меня обвинят?
В любом случае, что бы девчонка мне сейчас ни говорила и как бы ни “кусалась”, я уже все знаю. Моя мелкая проныра уже все мне по “секлетику” рассказала. А потом, выполнив свою миссию, отвернулась на другой бок и сладко засопела. Предоставила взрослым сами разбираться со своими проблемами, выдав напоследок напутственное:
– Папоська, только не обизай Анфису.
Обижать? И в мыслях не было. Гадом буду, если после всего обижу ее. Такую хрупкую, живую, настоящую. За всей этой бравадой прячется нежная куколка, у которой душа, как пушинка.
Однако это не исключает того, что я могу ее дразнить и задирать. В таком положении вещей – это святое. Тем более, слишком мило Ветрова бесится.
– Я накидываюсь? – улыбаюсь я, заслужив шипение в ответ. – По-моему, ты что-то путаешь.
– Ах, так?