И во-вторых, да, в моменты, когда губы не были заняты губами Демьяна, мы говорили. Больше о нас “здесь и сейчас”, нежели о том, что будет “потом”. Все было размыто, и впереди пока маячило много неопределенностей, но одно я поняла точно – меня не отпустят. Ни он, ни Ника, ни мои чувства, которые после вчерашнего дня только еще больше окрепли и укоренились в сердце. По крайней мере, теперь я знала, что это взаимно. Хоть и признаний ответных не услышала. Я просто чувствовала. На каком-то ментальном уровне. Понимала, что это не просто так. Не игры и не блажь. Что этот мужчина будет со мной и горы свернет ради меня. Уже “свернул” одну. Самого себя, свои жизненные принципы и устоявшиеся привычки. И даже несмотря на то, что этого “я тебя люблю” не прозвучало, но откровенно говоря, я тоже ему в глаза не признавалась в своих чувствах. Всему своё время. Мы вместе – душа поет – и мне этого достаточно. Пока.
А что касается отца и Камиллы со всеми сопутствующими проблемами – ну, я больше чем уверена, что они оба не будут в диком восторге от такой перемены мест “игроков”. И Демьяну я сказала, что такие, как его Кэм, не отступают просто так от подобных ему партий. Здесь Нагорный твердо заявил, что это его проблемы и разбираться он будет с ними сам. Впрочем, так же, как и с отцами: моим, его, Камиллы и их завиральными идейками.
В общем, перспектива вырисовывалась не радужная, если учесть, сколько против нас сейчас ополчится персонажей. Но мне было откровенно плевать! Однажды я уже нашла выход из угла, в который меня загнали, а теперь нас трое!
Ой, пардон, четверо, забыла про Фло.
Что уж там! Пятеро. Еще Вселенная на нашей стороне.
Выйдя из душа и прикинув, сколько до выхода из дома осталось времени, я наметилась приготовить на завтрак вафли. Порадовать и себя, и семейство Нагорных, решив, что будить их не стану. Просто оставлю перед уходом из дома записку с ключами. Дверь у нас и так захлопывается, а соседи не “домушники”, чтобы по чужим квартирам лазить.
Заглянула в холодильник в поисках нужных ингредиентов. Благо, мы со Светкой по привычке всегда держим дома запас определенных продуктов, несмотря на то, что с завтраком дома обе предпочитаем сильно не заморачиваться, перекусывая либо в кафе, либо сразу в отеле. Вытащила маргарин и лоток с яйцами и полезла в верхний ящик гарнитура за мукой. Тихонько мурлыча себе под нос какую-то новомодную песенку и сосредоточив все внимание на шумном городе за окном, не сразу сообразила, что дверь в кухню открылась. А когда за спиной услышала тихое:
– Доблое утло, Фиса! – чуть на голову себе эту муку не перевернула! Поймала пачку в последний момент. Обернулась, за спиной стояла заспанная Доминика, потирая кулачками еще осоловелые глазки.
– Привет, принцесса, – чмокнула я девчонку в помятую щечку. – Как спалось?
– Клуто. У тебя такая мягкая кловать! А мозно я сегодня тозе буду у тебя ночевать?
– Давай, мы это с папулей твоим обсудим, хорошо? – подмигнула я.
– Холошо, – кивнула Ника. – Только попозже, да? – и, приложив пальчик к губкам, понизив голос до шепота, тихонько сообщила мне:
– Он есе спит.
Глазки голубые озорно сверкнули, и мы обе тихонько засмеялись.
Потрясное утро. Хочу каждое утро такое!
– А сто ты делаешь?
– Вафли.
– Для папули? – округлились в надежде глазки хитрюги.
– Для вас, да. Ты же любишь вафли?
– Любю. А мозно я тебе помогу, м? Я умею замесывать тесто, меня тетя Тома научила. Мозно, Фиса? Позалуйста!
– Можно, конечно, – потрепала я светлую макушку. – Только сначала тогда идем умываться и заплетаться. А потом приступаем к готовке. Идет?
– Ула! Идет! Папоська будет лад, – хохотнула Доминика Демьяновна и рванула в сторону ванной комнаты, тихонько топоча босыми ногами по полу.
Она вообще была на удивление ребенком самостоятельным. Ей не нужны были няньки и надсмотрщики. Она вполне неплохо и сама справлялась со всеми бытовыми мелочами. Даже тут мелкая практически выгнала меня из ванной, умывшись сама, а когда вышла, уселась на стул и протянула мне расческу с двумя резинками, попросив заплести две кральки.
– Готово. Ты наша маленькая красотка.
– Пасибо, Фиса!
Стоило мне только расправиться с ее волосами и отложить расческу, как Ника тут же залезла ногами на стул и командным тоном сказала:
– Мозем плиступать к готовке! Чул, я буду лазбивать яички и взбивать зелтки, – смягчив свой повелительно-умилительный тон улыбкой. И как тут отказать?
Ох, бедные ее женихи. Крутить ими будет только так.
– А что буду делать я? – решила сыграть недоумение.
Ника не растерялась.
– Мыть за мной посуду. Я плосто не любю мыть посуду, – сморщился носик.
Понято. Принято.
Я расхохоталась, но спорить не стала. Пододвинула к малышке миску, венчик и помытые ингредиенты. Со спины внимательно наблюдая, как мадам “я сама” деловито взяла ножик, перевернула его обратной стороной и разбила одно за другим яйца в миску. При этом от старания высунула кончик язычка и тихонько пыхтела, вытаскивая упавшую маленькую скорлупку.