Ненавижу пасти тупых малолеток. Но задание есть задание — большой дядя не хочет оставлять сыночку без присмотра. Прошлая гулянка этого парнишки закончилась разбитой в хлам тачкой. Причем не его. Но бухой сученыш все-равно решил покачать права. А его силиконовая подружка решила поснимать своего лыцаря на камеру. Еще и в сеть выкинула. Типа вот какой у меня мальчик молодец.
Я перекладываю стакан с минералкой из одной руки в другу.
Скандал вышел тогда знатный, конечно. Большому дяденьке пришлось отвалить кучу бабок, чтобы замять дело. Вот теперь и пользуется услугами «нянек», когда его сыночка-корзиночка в клубах тусит. Понять можно — кому нужны лишние проблемы.
— …Пей, сучка! А! Ты ж моя сла-а-аденькая! Зачетная соска! — хлопает по оттопыренной заднице.
Девка что-то визжит. Сама уже нормально так разогретая — хоть сейчас за уголок и в позу.
Дыхание перехватывает.
А ведь и мою Таню тоже так лапают. Я достаточно насмотрелся на пьянки золотой молодежи. Бабы у них — будто мясо. К скоту отношение лучше. Трясу головой, отгоняя тошнотворные картинки. Взгляд бессмысленно скользит по танцполу и запинается о стройные ноги.
Моргаю, пытаясь осмыслить, что меня зацепило. И вдруг как обухом по голове: да ведь это же мелкая собственной персоной! Быть не может!
Хотя нет, может… Еще как! Это ведь тот самый клуб, на стоянке которого я свою тачку нашел. Девчонка меня отсюда выводила пьяного. Так она что, работает здесь? Ну точно… Почему я сразу не додумался? Выкинул этот эпизод из головы как малозначимый. Было и было.
Пока я мозги в кучу сгребаю, девушка подхватывает поднос с бутылками и осторожно направляется к лестнице. Наверху ВИП-кабинки. Там тоже веселье полным ходом. Видел, как охранник провел туда несколько девиц с вполне понятной целью.
Девушка медленно поднимается по ступеням, а я, как дурак, продолжаю пялиться на нежные изгибы. Реально ведь мелкая. Но не тощая. Помню ее симпатичную жопку и тонюсенькую талию. Ноги тоже очень даже хороши. Стройные… В паху слегка тяжелеет.
Что за херня?!
Сжимаю бокал, но не отворачиваюсь.
Вроде бы мне должно быть параллельно, чем Леся занимается, а все равно наблюдаю.
Что ж она так — и официанткой, и поломойкой? Проблемы с деньгами? Или просто трудоголик?
С силой тру лоб, пытаясь избавиться от дурацких мыслей. Ну работает, подумаешь, мне какое дело? К себе больше не зазывал… Не знаю почему. Совестно, что ли. И злость берет. Отчитывала меня, как пацана шкодливого!
Отворачиваюсь, пытаясь сконцентрироваться на творящемся перед носом цирке. Девок уже вовсю тискают, под юбки лезут. Один из гостей смотрит на мажорчика волком — все-таки мордобою быть. Официантки крутятся вокруг столиков в надежде урвать чаевые… А у меня взгляд так и магнитит в сторону лестницы.
Мелочь утащила поднос на второй этаж.
Сейчас расставит там все, сервирует и спустится. Возможно, даже пойдет к этой компашке и наверняка меня заметит… Под ребрами тянет странное предвкушение, но проходит минута, вторая… еще пять…
— Дэнчик, ты, бля, охерел?! — взвизгивает мажор.
Я вскакиваю на ноги.
Только вместо того, чтобы двинуться разнимать вставших в стойку петухов, какого-то хрена направляюсь к лестнице на второй этаж.
Мелкой слишком долго нет. И это нехорошо.
***
— Нет!!!
Мой истошный визг затыкают пощечиной. Голова дергается в сторону, во рту с новой силой расцветает железистый привкус крови.
Я отскакиваю и крепче сжимаю нож, который успела схватить со стола.
По обнаженной коже бегут ледяные мурашки. Одна шлейка лифчика болтается, скулу печет, а перед глазами пелена слез, из которой выступают ненавистные до тошноты рожи.
— Только пикни, сучка, — шипит Виктор. — Зубы выбью нахер…
— Ага, выбей, — ржет Ростислав. — Когда сосать будет — не укусит.
А меня опять мутить начинает. Горло сводит тугим спазмом. Затравленно смотрю на брата, застывшего в углу. Он ловит мой отчаянный взгляд, щурится.
— Ребят…
— Заткнись, Ильюха, — обрывает Виктор. — Или вопросы есть?!
Ублюдок морщится, складывает руки на груди, но даже не пытается помочь.
— Не, ребята, — поднимается на ноги. — Меня от этой твари блевать тянет. А вы развлекайтесь.
И уходит. Просто хлопает дверью, оставляя меня один на один с нелюдями!
Господи, за что?! Где хоть капля сострадания?!
По щекам слезы градом, меня всю трясет. А на рожах моих мучителей цветут садистские улыбки. И в мутных глазах предвкушение забавы. Грязной, бесчеловечной…
Они ведь выследили меня! Снова!
Кидаю заполошный взгляд на дверь, но она закрыта. И не поможет никто… Сердце молотит о ребра так, что дышать больно.
От ужаса трясутся поджилки. Не переживу! Не сумею!
Виктор делает шаг в мою сторону. Поджарый, в белоснежной рубашке, на которой пятнами следы алкоголя и крови — мне разбили губы, когда я, сопротивляясь, пробовала кусаться. А потом выпустили побегать — ради забавы.
Но в закрытой ВИП-кабинке далеко не убежишь. И уроды это прекрасно знают.
Виктор снова шагает вперед, а я…
— Доставка! — слышится густой рык.
И в дверь грохают так, что она трясется.
Виктор тормозит, переглядывается со своим дружком.
— Кто… — начинают растерянно.
— Дверь откройте!
