За окном мелькают фонари. Таксист — какое счастье! — молчит. Лишь изредка на нас косится. Боится, наверное, что Арсу плохо станет. Я тоже этого боюсь. Время от времени мужик тяжело сглатывает. Скверный признак! Пусть я ни разу не напивалась, но своих одногруппниц после дня студента откачивать приходилось.
К счастью, до дома Арса доезжаем без происшествий.
Первым делом расплачиваюсь с таксистом. Тот еще квест, когда тебя обнимает в смерть пьяная громадина!
— Без сдачи, — тяну водителю купюру. — Только помогите его выгрузить. Пожалуйста.
Таксист вздыхает и бурчит что-то матерное, но деньги берет.
— Смотри, если руки начнет распускать — я пас, — предупреждает сразу.
— Тогда я и сама пас. Пусть хоть вон в тех кустах спит.
Мужчина фыркает и выходит на улицу. А я вновь слезаю с колен Арса. Ох, неужели совсем заснул? Не реагирует уже…
— Арс… Арсений! — начинаю тормошить. — Вставай!
Ноль реакции. Таксист хмыкает:
— Такого борова фиг разбудишь. Хоть пинай, хоть ори…
А я чуть не подпрыгиваю. Орать! Ну точно же… Он ведь вроде как военный. Или что-то вроде того.
Выбираюсь на улицу, распахиваю пошире дверь и, набрав в грудь побольше воздуха, ору:
— Рота, подъе-е-ем!!!
Даже таксист в струнку вытягивается, а мужик вылетает из машины и, запнувшись, валится на землю.
— Бля… — хрипит, с трудом поворачиваясь на бок.
— А ловко это ты, — смеется таксист. — Помочь довести?
Тут уже и я не могу сдержать улыбки:
— Я вам буду очень благодарна.
Вместе подхватываем вяло матерящегося Арса и волочем к калитке. Еще минут десять трачу, чтобы ключи найти и снять дом с сигнализации.
Таксист деликатно молчит. А мне немного стыдно становится, что напрягла его. Мужчина немолодой, хоть и выглядит бодрячком.
Наконец подводим полуобморочного алкаша к входной двери.
— Спасибо вам, — пыхчу, утирая пот. — Погодите… сейчас…
Но таксист сразу же отступает:
— Э-э-э, денег не возьму! Все! Будь здорова.
— До свидания…
Но водитель уже ушел. А я отпираю двери и кое-как заталкиваю Арса в прихожую. Господи, ну и тяжелый! Ноги подкашиваются, чуть не падаю, но волоку к дивану. Каждый шаг — как подвиг! Нельзя девушкам такие тяжести поднимать!
— При…ехали, — сиплю, толкая мужика на диван.
Тот валится, как мешок с песком, и сразу затихает.
А я принимаюсь стаскивать с придурка ботинки. Надо ж уже до конца дело делать, хоть желание перетянуть скалкой по хребту растет в геометрической прогрессии.
Я уже спать должна! Десятый сон видеть, как живу в своей съемной квартирке тихо и счастливо, а вместо этого обхаживаю переростка-матершинника.
— Чтоб тебя, — ругаюсь сквозь зубы, расшнуровывая берцы. — Ну и лапища… В тебе сколько веса?!
Разумеется, Арс меня игнорирует. Постанывает только тихонечко и опять зовет Таню.
Психую.
Мне нахрен не сдалось с ним возиться! С детства пьяных терпеть не могу. У нас сосед алкашом был, столько крови выпил, пока не помер по пьяной лавочке.
Теперь вот с этим медведем возись. Зачем? Со злости швыряю огромный ботинок в сторону. Все! Хватит с меня! Дотащила, спать уложила — и адью!
Но только разворачиваюсь к выходу, мужик опять начинает громко сглатывать.
— Твою ж налево! — стону в голос.
А если рвотой захлебнется?
Меня же по судам затаскают!
— Сволочь ты, — выдыхаю и вместо того, чтобы уйти, закрываю входную дверь и иду за тазиком.
Еще надо воды притащить. И несколько таблеток аспирина. Чувствую, кого-то ждет адское похмелье. А меня очередная бессонная ночь.
Просыпаюсь от боли. Голова трещит просто капец как, но едва прихожу в себя, события прошлого вечера бьют по темечку бейсбольной битой.
— С-с-сука… — хриплю, с трудом поворачиваясь на бок.
Замуж она собралась, бл*дь! Сбылась мечта девочки-студентки — окрутила золотого мальчика. И то, что Таня брехала про «подумать» — полная лажа. Согласится сука моя любимая. Она всегда шикарной жизни искала…
Удушливая волна ярости взбивает перед глазами алую пелену.
Рывком вскакиваю на ноги. Голову ведет, по вискам добит раскаленный молот, а мне плевать. Где там моя заначка?! Хоть так избавиться от разрывающей на части сердечной боли. Залить ее коньяком.
Бросаюсь в кухню, и только у самых дверей до меня доходит — я не один.
Медленно разворачиваюсь и взглядом цепляюсь за свернувшуюся в кресле девчонку.
А она тут какого хрена забыла?! Решила, что вместо уборки ей здесь пожить можно?!
Злость пинком направляет по новой траектории. В два счета оказываюсь рядом с мелкой и, ухватив за плечо, дергаю вверх.
— Ой!
— Пошла вон!
Фразы звучат одновременно. Девчонка лупает глазищами, не понимая, что происходит, а я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не сорваться на этой дуре.
Потряхивает от желания дать пинка, но я тяну идиотку к выходу и, сунув в руки потасканный рюкзак, толкаю за порог.
От души хлопаю дверью.
Разворачиваюсь и… Какого хрена у дивана стоит таз?! И вода на столике. Вместе с таблетками…
Ярость потихоньку спадает и, вместо того, чтобы схватиться за бутылку, я иду на второй этаж в свой кабинет. У меня по всей территории камеры, и в доме тоже. Если глазастая мелочь что-то сперла…
