К тому моменту, как информация о беспамятном мужике дошла до местного отделения полиции, поиски были уже свёрнуты, а из-за медлительности и неповоротливости бюрократической машины, потом и вовсе затерялась. Да и удача в этот раз отвернулась от парня, потому что опер, которого так щедро подмаслил Мишин, сломал ногу, очевидно разминувшись с «явлением». Его не искали, а он никого не помнил. Бред? Бред… Потому что лицо, которым был заклеен весь город должна была выучить любая дворовая собака и привести придурка в отделение полиции, но тут не так работает. Деревни, поселения, большие расстояния, удаленность от федерального центра, да и отсутствие дорог, в конце концов, сделали своё дело. Спустя положенный законом срок Витмана признали погибшим, Сеня облачились в траурные одеяния, а через полгода сбежала из страны. А вот тут «удача» не отворачивается от горе-плавца и подбрасывает ему будущую жену. Если честно, дальше я Чибисова уже не слушал, потому что убедился в народной мудрости «говно не тонет». И я бы даже порадовался за чудом спасшегося, ничего не помнящего бедолагу, если б не море совпадений, в которые я до сих пор не верю.
И вот теперь на меня смотрел этот урод собственной персоной. Хитро так… откровенно, а потом и вовсе перевёл взгляд на Ксюшу, похотливо пройдясь по длине ног и отпечатываясь на заднице моей девчонки. Она ничего не видела, не слышала и не чувствовала. Пятилась к нему спиной, продолжая мне улыбаться и морщиться от яркого солнца.
– Стой…
– Ну что ты опять придумал? – она повисла на моей шее, как обычно, запутавшись своими холодными пальчиками в волосах. – Ну, давай… Гера, я же не слепая, вижу, что ты второй день, как на иголках. Просто скажи и легче станет. Ну? Кто учил меня правду говорить, как водочку залпом? А?
– Подержи, – я бросил портмоне вместе с ключами от машины в её сумку и, присмотрев полянку на обрывистом берегу, потянул за собой. – Курить хочу. Посиди со мной?
– Конечно…
Я нарочно медлил, оттягивал момент, украдкой наблюдая за «мертвяком». Пытался уловить изменения в его поведении, но нет… Он вдоволь насладился красотой женских ног и вновь стал копошиться в лодке, даже не смотря в нашу сторону.
– Посмотри на меня, Сень, – я то стискивал кулаки, то разжимал, пытаясь успокоить бушующий гнев. Он не имеет право на нее смотреть вот так… Как на бутерброд с красной икрой на своей тарелке. Чувствовал жгучую обиду за нее, за себя… И беспомощность, что не могу просто подойти и морду начистить. Нет, я могу… и мне за это даже ничего не будет. Но каковы будут последствия для неё?
– Да я смотрю, Герочка, – Сеня проглотила смешок, прищурилась и так забавно стала вертеть головой, пытаясь определить источник моего изменившегося настроения. Я поклясться готов был, что она мазнула по нему взглядом, как минимум, дважды… Но не вздрогнула. Не узнала? Забыла? Можно хватать и бежать на край света, оберегая свое счастье от других???
– Нет, посмотри так, как можешь только ты. Чтобы я видел то, о чем думаешь и даже то, о чем боишься подумать… – сжал её ладонь, прикоснулся губами к нежной коже и вдохнул аромат свежей земляники, которой всегда пахла моя девочка. – Посмотри, Сеня… Взгляд твой нужен мне!
– Ты меня пугаешь. Гер, у тебя жар? – зашептала она, отчаянно трогая мой лоб, чтобы хоть как-то объяснить возникшее напряжение. – Говори…
А что я ей мог сказать: «Милая, смотри, а там не Игорёша расхаживает?» Или «Сень, а ты когда-нибудь видела утопленников?» Или быть может: «Совет да любовь?» Да не мог я говорить!!!
Поэтому лишь махнул головой в сторону берега, где разворачивалась поистине киношная семейная идиллия. К бывшему мужу Ксюши неслись два мальчугана, то ли близнецы, то ли двойняшки, а за ними ковыляя уткой, шла беременная женщина, размахивая желтым полотенцем с котятами.
Ксюша застыла гранитной статуей. С её лица отлила краска, превращая в чистый лист без эмоций, чувств и мимики. Мышцы стали каменными, глаза пустыми и блеклыми, а это было моим самым страшным наказанием… Она так тяжело задышала, а в глазах кристаллами замерли слёзы.
Если бы я только знал… Ни за что не подверг её этому испытанию. Да пусть этот урод хоть сто раз появится на моем горизонте, не задумываясь о морали зарыл бы его! Ему все равно, он уже мертвее не станет. А вот её… Желание убить за нее крепло с каждой падающей слезой. Губами собирал капли, согревал дыханием и пытался забрать дрожь, что конвульсиями пробивала её тело. Готов был на все, лишь бы облегчить боль, но было слишком поздно…
– Ты специально меня привёз…
– Сейчас бы поступил иначе, – на выдохе выдал я все, что бурлило внутри – Я бы мог тебе сейчас предложить уехать и забыть то, что увидела…
– Но?
